Павел (Кратиров), еп. Старобельский (1871г.р.) — новомученик и исповедник Российский. В 1921г. поставлен во еп. Старобельского. В 1928г. — официально заявил об отделении от митр. Сергия. Автор 3-х широко разошедшихся по стране произведений, обличающих митр. Сергия. В 1928г. вошёл в подчинение еп. Димитрию (Любимову) и, наряду с еп. Алексием (Буй), приступил к окормлению ИПЦ в Киевской и Харьковской областях.

епископ Павел

епископ Старобельский Павел (Кратиров)

В течение лета 1928г. к нему присоединилось 20 «сергианских» общин. В 1929г. арестован вместе с митр. Иосифом (Петровых) и др. архиереями. После ареста еп. Димитрия в 1930г., принял на себя окормление всех Киевских «иосифлян». В 1931г. арестован по делу «контрреволюционной организации Истинно-Православная Церковь», как один из руководителей осуждён на 10 лет концлагеря. В 1932г. — умер в тюремной больнице.
Вот некоторые выдержки из его писем:

Митр. Сергий не лично от себя и своего Синода, но от имени всей Православной Соборной Церкви поклонился человекобогу, говорящему гордо и богохульно... Я, грешник, думаю, что таких церковных деятелей нужно назвать не только еретиками и раскольниками, но и богоотступниками. Ведь митр. Сергий вводит в церковное богослужение неслыханную в истории Церкви ересь модернизированного богоотступничества, естественным последствием которой явилась церковная смута и раскол...
Тем, кто поплёлся за митр. Сергием, возвращение на путь истины — задача трудная, сопряжённая с немалыми скорбями и лишениями.
Сергиевскую молитву (о властях и воинстве) свободно можно перефразировать так: «О благополучном пребывании богоотступления, Господу помолимся», или: «О искоренении Христовой веры, Господу помолимся».

Содержание

Критические Замечания по поводу второго послания (18/31 дек. 1927г.) митр. Сергия.

Первое письмо епископа

О модернизированной Церкви или о сергиевском «православии»

Критические Замечания по поводу второго послания (18/31 дек. 1927г.) митр. Сергия.


Второе послание митрополита Сергия было вызвано появлением в Москве большого числа анонимок и листовок, направленных против него и его церковной работы, а также определенно выставленных против него обвинений и упреков со стороны некоторых иерархов.

Митрополиту Сергию для того, чтобы реабилитировать себя в глазах православных иерархов и народа, нужно было ответить на целый ряд обвинений. Мы укажем на важнейшие из них, с какими имели возможность познакомиться.

1) Он не имел права говорить в своем «воззвании» [16/29 июля 1927г] от лица всей Русской Церкви, так как не получил на то полномочий ни от митрополита Петра, ни от православного епископата.

2) Проявивши такое самочиние, он тем самым лишил себя права на доверие и подчинение ему со стороны его собратий епископов и православной его паствы.

3) Содержание «воззвания», сделанное митрополитом Сергием, не приемлемо для христианской совести, так как в нем нет надлежащей искренности и правдивости:

а) Нельзя искренно радоваться всем радостям той власти, которая, между прочим, ставит своей задачей совершенно упразднить религию в государстве и Церковь;

б) нельзя искренно благодарить ее за внимание ее к духовным нуждам православного населения, так как в действительности этого, конечно, не оказывается.

4) В своем «воззвании» митр. Сергий предрешает, по затронутым им вопросам, соборные определения.

5) Заверивши гражданскую власть в изменении своих взглядов на нее и в тех чувствах, какие указаны нами выше, он тем самым поставил под удар всех честных служителей Церкви, лояльных к власти, но не одобряющих церковной работы его и совершил, таким образом, акт предательства по отношению к ним и гнусной клеветы.

Ответил ли митрополит Сергий, хотя на одно слово из предъявленных ему обвинений? Безусловно, нет. Основная мысль его «послания» такова: он носитель церковной власти и все православные верующие, для блага Церкви, во избежание разделений, пагубных для Церкви, должны подчиниться ему до Собора. Только Собор произнесет свой суд над его работой.

Он уверяет читателя, что не отступал и не отступит от Православия и потому просит относиться к нему с полным доверием, ибо только при взаимном доверии возможно церковное строительство. Уверяет и в том, что огромное большинство духовенства русского и заграничного относится к нему с доверием и находится в ведении Московской Патриархии, т. е. его — Сергия, и его Синода. На свое служение Церкви в настоящем своем положении Заместителя, он смотрит, как на тяжелый крест, возложенный на него Самим Господом и только сознание им своего долга пред Церковью, будто бы даст ему силы оставаться на своем посту.

Вот главные мысли послания митрополита Сергия. Все эти мысли, конечно, здравые, и для сознания православного христианина приемлемые, но, к сожалению, в устах митрополита Сергия не для всех одинаково убедительные. Не погрешим, если скажем, что они убедительны только для тех, кто собственно и не нуждается в убеждении, кто не сомневается в его каноничности и одобряет его церковную деятельность. Что же касается всех остальных, а ведь их то и должен был успокоить митрополит Сергий, то это послание ни в какой мере не удовлетворяет их.

Прочитавши его, они могут только призадуматься над вопросом: имеем ли мы действительно право до церковного суда и соборного осуждения, отказывать митрополиту Сергию, если он действительно законный носитель церковной власти в подчинении?

Мы выскажем свои соображения по этому вопросу.

1) Мы лично смотрели и в настоящее время смотрим на митрополита Сергия только как на захватчика высшей церковной власти, которая по праву должна принадлежать митрополиту Агафангелу.

2) Признаем, что в известных случаях мы не погрешим, если откажем в своем послушании даже законной власти: это в тех случаях, когда власть потребует от нас явно беззаконного и противного воле Божией. Митрополиту Сергию, конечно, хорошо известно, что ответили апостолы своему синедриону, когда тот потребовал от них противного воле Божией.

Если же беззаконное требование будет иметь принципиальный характер? Если в основу церковного строительства полагается ложь и клевета, как это мы видим у митрополита Сергия, определяющая весь ход церковной деятельности его, то не погрешим, думается нам, если и совершенно выйдем из послушания такой власти и ее самую отвергнем. Нам дано на то право и особым Патриаршим указом от 1920 г.

Обязаны ли мы ждать соборного решения?

При суждении о вопросах чисто догматических, не имеющих такой очевидности, как элементарные вопросы морали, и не имеющих такого жизненного значения как последнее, можно без ущерба для дела церковного ждать авторитетного разрешения их на законном церковном соборе и очень продолжительное время.

Но совсем не такого характера те вопросы, которые отделяют нас от митрополита Сергия. Да и возможность законного собора, при настоящем хаотическом времени и состоянии Церкви, весьма сомнительна. Что же, неужели православный христианин должен идти со спокойной совестью за митрополитом Сергием и за его Синодом, куда бы и как они не вздумали нас повести? Нам известна крайняя неустойчивость взглядов митрополита Сергия, совершенно недопустимая в лице носителя высшей церковной власти, и ни рассудок, ни совесть не позволяют нам слепо следовать за ним.

Некоторые примеры этой неустойчивости:

а) В 1922 году митрополит Сергий признает обновленческое Высшее Церковное Управление вполне каноническим и все постановления его законными, и приглашает всех последовать его примеру. В 1924 году приносит раскаяние в содеянном им Патриарху, а в 1926 году уже становится сам во главе ориентации враждебной обновленчеству.

6) В 1926 году считает легализацию Временного Высшего Церковного Совета «признаком неправославия» в нем, а в 1927 году сам усиленно добивается ее, не стесняясь при этом никакими средствами.

в) В 1926 году митрополит Сергий дает совет заграничным православным епископам создать там самостоятельное церковное управление; ровно через год осуждает такое желание их (см. переписку его с митрополитом Евлогием и сравни с письмом к зарубежным епископам от 12 сент. 1926 г.).

Когда же был прав митрополит Сергий и по какому пути мы должны идти за ним?

3) Митрополит Сергий только говорит о необходимости церковного соборного осуждения, а поведением своим сам же себя опровергает. не осудили ли мы, а потом и он, одинаково с нами, обновленцев и их управление ранее церковного осуждения их? Он скажет, что то — незаконное управление... Но ведь признавал же он его законным, как мы сказали выше и других призывал к тому же! Сами обновленцы тоже (искренне или нет — Бог им Судья), считают свое управление законным.

Не церковный ли собор, в конце концов, должен был осуждать их по мысли митрополита Сергия? Как же он решился до церковного суда выйти из подчинения обновленческому синоду? Если митрополит Сергий называет раскольниками тех, кто не подчинился ему, то не правы ли будут, с точки зрения митрополита Сергия, и обновленцы, называющее и его самого, и всех нас такими же именами? И если мы со спокойной совестью вынесли свой приговор обновленцам, то не имеем ли мы возможности тоже самое сделать и по отношению к митрополиту Сергию? Мы думаем, что в нашем рассуждении более логики и правды, чем у митрополита Сергия.

Вот более других серьезная мысль в послании митрополита Сергия, заслуживающая и внимания нашего, и рассмотрения. Все остальное, в глазах тех, кто не желает слепо следовать за митрополитом Сергием, не имеют решительно никакой ценности. Мы думаем, что будет нетрудно доказать это, если сделаем некоторый критически анализ их.

Митрополит Сергий начинает свое послание заявлением, что «Сам Господь возложил на него великое и чрезвычайно ответственное дело — править кораблем нашей Церкви в такое время...» Можем не обинуясь исповедать, — говорить он, — что «только сознание служебного долга пред Церковью не позволило нам, подобно другим, уклониться от выпавшего на нашу долю столь тяжкого жребия»

Какая неправда, сугубо преступная в устах епископа, занимающего даже первосвятительский пост. Как это заверение митрополита Сергия расходится опять же с его поведением и действительностью. Допустим, что он, во имя долга, принял от митрополита Петра временное заместительство...

Но, что же скажет он в оправдание своего поведения со времени возвращения законного местоблюстителя патриаршего престола митр. Агафангела. Не он ли прилагал все меры к тому, чтобы лишить того возможности стать во главе управления? Не он ли отдал его под суд епископов за одну только попытку осуществить свое право, не смотря на определенно выраженную волю митрополита Петра, чтобы возглавил Русскую Церковь именно митрополит Агафангел? Не он ли одно время готов был судить самого местоблюстителя митрополита Петра за признание им митрополита Агафангела, а в другое сам закрепляет свое положение его действительным или измышленным Пермским посланием.

Только именно благодаря малой осведомленности окраин в том, что делается в центре, о чем говорит далее митрополит Сергий, как о прискорбном явлении в церковной жизни, и дана ему возможность «возложить на себя этот крест». Ссылка на Господа, таким образом, совершенно здесь неуместна и даже кощунственна.

Митрополит Сергий возлагает свою надежду на небесного Пастыреначальника, что Он в трудную минуту «не оставит нас сирых», и «упование не посрамит его». Ввиду вышесказанного, мы перейдем за границу возможного, если разделять будем надежды митрополита Сергия на то, что Господь будет ему Помощником в его деяниях, да и сам он, конечно, не имеет для такой надежды никаких моральных оснований.

Правильнее будет думать, имея ввиду его последние выступления, исполненные искательства перед сильными мира сего, что Господь оставил его и Дух Божий отступил от него.

Далее, желая, видимо, оправдать свое «воззвание», митрополит Сергий говорит о той, более благоприятной обстановке для церковного строительства, которая создалась благодаря ему: теперь функционирует не только Синод, но во многих епархиях епархиальные советы, пустующие кафедры замещаются, церковные дела разрешаются, явилась возможность сношений с Восточными Патриархами и прочее.

Но, выражаясь словами одного Святителя, писавшего митрополиту Сергию, скажем и мы: какая польза нам от получения возможности церковного строительства, когда сами то мы, служители Церкви и устроители Дома Божия на земле, стали «непотребными», стали солью обуявшею негодною для употребления, которую следует выбросить вон. —

Мало утешает нас ваше высокопреосвященство, и ваше сношение с Восточными Патриархами, о чем вы с такою радостью сообщаете в своем послании, ибо Восточные Патриархи еще ранее вас признали обновленческое церковное управление, да и Временный Высший Церковный Совет, на который вы, в полном его составе, наложили свое запрещение, еще задолго до вас установили сношения с этими Патриархами. Вы, таким образом, как в деле легализации, так и здесь, несколько запоздали и оказались по этой причине в хвосте у тех, кого вы осуждали.

Не тяжелый крест, возложенный Господом, несете вы, владыко, в этот ответственный момент Русской Церкви, а сами восприняли на себя жалкую и позорную роль (уже достаточно выясненную нами выше), которая свела на нет все ваши прежние церковные заслуги, если таковые, как уверяют некоторые, у вас имелись...

Вы думаете, по-видимому, оправдать свою церковную работу тем, что значительное большинство духовенства идет за вами. Мы объясняем это не сочувствием вам и вашей работе, а различными иными причинами, именно:

а) плохою осведомленностью многих о том, как и каким образом оказались вы во главе церковного управления;

б) безвыходность создавшегося положения, при котором многие, и очень многие, были бы рады и бежать от вас, да некуда...;

в) утомлением духовенства, утратившего в громаднейшем большинстве случаев, ту энергию в борьбе за истину церковную, какую проявило оно ранее в момент появления «живой церкви». Эти последние теперь, не имея мужества возвысить свой голос в защиту Истины, стараются оправдаться, и свои компромиссы с совестью объясняют заботами о мире и благе церковном, забывая, что еще ранее их искали себе спасения под этими прикрытиями обновленцы.

В своем послании, как прежде и в воззвании, митрополит Сергий снова клевещет на тех, кто находится «в административном отделении от них», уверяя кого-то в той нелепости, что неподчиняющиеся митрополиту Сергию и его Синоду «торжество Христианства склонны видеть в господстве христианских народов над нехристианскими», что в переводе на политический язык, означает «в господстве культурных и просвещенных народов над некультурными», а еще определеннее, может быть, «в господстве Англии над Китаем».

Что это, как не донос и только прикрытое несколько обвинение в контрреволюции тех иерархов, которые расходятся с ним исключительно на церковной почве. Мы лично всем существом своим отвергаем митрополита Сергия и его Синод, но понять не можем, какое же отношение имеет это к господству христианских народов над нехристианскими. Не подлежит никакому сомнению, что и все другие епископы, отрицательно относящиеся к митрополиту Сергию, засвидетельствуют такое же свое недоумение от чего же говорит такую нелепость митрополит Сергий. Для того, думается нам, чтобы запугать тех, кого ему не удается убедить настоящим своим посланием. А таких, надо полагать, будет немало.

Далее митрополит Сергий призывает всех возлюбленных отцов, братий и сестер к совместной и единодушной работе по упорядочению дел церковных. Между прочим, чтобы «обманутых убедить и заблудших вразумить» и для успеха самого дела, говорит о необходимости взаимного доверия.

Не знаем, кого митрополит Сергий думает вразумлять? Вероятно тех, кто согласен с ним. Мы же горячо убеждаем его самого принести, во имя блага Церкви, в жертву свое самолюбие и властолюбие, которыми он до сих пор руководился больше чем боголюбием, и снова чистосердечно покаяться во всех своих церковных прегрешениях, а управление Церковью предоставить тому, у кого оно было им отнято.

Рассчитывать на исполнение им этого нашего желания, конечно, довольно трудно, так как митрополит Сергий уверяет нас в своем послании, что «его сердце исполнено радостной уверенностью, что он не порвал золотой нити Апостольского преемства и это сознание дает ему внутреннее спокойствие при всех треволнениях церковной жизни. Отсюда до раскаяния далеко. Хотя и говорит он немного выше о каких-то покаянных молитвах, но, видимо, слов этих к себе не относит. Не будем спорить с митрополитом Сергием. Может быть он здесь говорит действительно правду о своем самосознании и чувствованиях, но мы бы на его месте не имели бы уверенности в законности своего управления, ни спокойствия в своей совести.

Пусть не забывает митрополит Сергий, что как бывший обновленческий деятель, он не имеет права не только возглавлять Православную Церковь, но не имеет права даже на положение простого члена присутствовать на соборе (Постановление о приеме кающихся обновленцев, пр. 5. Цит. по второму изданию брошюры: «Правда о ВВЦС и Нижегородском митрополите Сергие»).

Каким образом митрополит Сергий рассчитывает приобрети к себе то доверие, о необходимости которого он говорит выше? Он уверяет, что вполне сознает всю важность и всю ответственность своего положения в Церкви и потому, как в первом своем послании, так и теперь, он свидетельствует о своей воле и о своем решении не отступать от Православия. И только... приходится положиться на слова митрополита Сергия и верить в его Православие, потому что он сам считает себя православным. Кто же и когда из церковных наших деятелей сам признавал себя неправославным?

Да и можно ли доверять словам митрополита Сергия столь часто менявшего свои убеждения и взгляды, когда самые дела его приводят нас в великий соблазн и смущение.

В заключительной части своего послания митрополит Сергий предлагает всем оставаться в союзе с законной церковной властью и терпеливо ожидать разрешения всех недоумений на церковном Соборе, а пока будем, говорит он, «стараться сохранить единство Духа в союзе мира, помня о едином Теле Христове».

Совет хороший. Но вот беда наша: у нас, как мы высказали выше, существует в настоящее время не одна сергиевская «законная власть», а есть и обновленческая, которая признает нас даже раскольниками; есть и Временный Высший Церковный Совет, считающий себя каноническим и законным. Есть на Украине и некоторые другие церковные организации, продолжающие считать себя православными. Есть, наконец, те епископы, которые по своей совести не могут присоединиться ни к одной из существующих ориентаций... Значит законность сергиевского управления не так уж убедительна...

И если бы митрополит Сергий действительно желал до Собора сохранить «единство Духа в союзе мира», «чтобы не разрывать хитона Христова», как он выражается, то, оказавшись всякими неправдами и правдами во главе церковного управления, он не пугал бы напрасно церковными канонами непризнающих его, как это делает он всё время с большим усердием; не налагал бы единолично запрещений на десятки несогласных с ним епископов, а с должным смирением, поставивши собственную каноничность под знаком вопроса «в единстве Духа и в союзе мира», ожидал бы будущего Собора, который разберется в том, кто прав, и кто виноват в церковных смутах, и каждому воздаст по делам его. Только под этим условием, думается нам, возможен был бы некоторый мир в Церкви, столь необходимый, как для самих пастырей, так и для мечущихся из одной стороны в другую овец Христова стада. Под этим только условием возможен и самый Собор.

В заключение скажем: канонически бесспорной власти, которую бы все согласились признать таковою, в настоящее время нет в Православной Церкви. Нужно отыскать таковую. А если нельзя сделать этого, то самое широкое самоуправление православных епископов до времени Собора, согласно постановлению Патриаршего Синода от 7/20 ноября 1920 года, вот по нашему мнению, правильный лозунг нашего времени.

Когда кораблю угрожает потопление, то спасаются в лодках...

Февраль, 1928г.

Первое письмо епископа


Христос Воскресе!

Отче, брате и друже. Приветствует тебя со светлым Праздником Христова Воскресения, избавляющего нас от врат адовых и просвещающего нас к познанию Истины, возводящий от смерти к жизни вечной, недостойный раб Христов из служителей Его, принадлежащих к «лягальной» (от слова «лягать») Церкви, уходящей в пустыню от врагов внешних и своих «легальных приятелей», готовых пожрать Невесту Христову за ее стремление избежать союза и общения с блудницей, чтобы не сделаться участницей Вавилонского богоотступления, — желаем тебе через благоговейное и молитвенное созерцание современной церковно-исторической обстановки и сквозь обступившую Церковь Божию мглу, уразуметь смысл значения нашего времени для вечного спасения своего и для наилучшего руководства других, тебе вверенных душ, к вечному спасению о Христе Иисусе.

Вот ты скорбишь, что «потерян мир и разделение среди нас растет», а я, наоборот, радуюсь сему, и если бы не было протеста сергиевским затеям со стороны богомудрых архипастырей, преподобных отцов и боголюбивых мирян, то я, грешный, немедленно стал бы просить у Бога смерти для себя, чтобы избежать тяжкой необходимости взирать на заблудшуюся, червленную, бывшую Невесту Христову и переживать грядущие, ради сего безобразия, бедствия на всех верующих. Посему радуюсь сугубо нарушению мира и разделению в Церкви Христовой воинствующей, по попущению Божьему, подвергшейся великим испытаниям.

Ведь споры и разделения происходят сейчас не в единомыслен-ной и единосердечной среде, что было бы весьма грустно, а в среде многоразличной и крайне пестрой, что весьма полезно для чистого Тела Христовой Церкви. По попущению Божьему, началозлобный сеет нас как пшеницу, а Господь наш Иисус Христос молится за нас, дабы не оскудела наша вера. По милости Божьей моя вера в непобедимость Царства Божия на земле не оскудевает и я до последнего моего издыхания презираю их и тех, кто спасет Царство Божие, или Церковь, в союзе с темными силами глубинного, связанного пока узами Господними, и лишь сейчас довольно сильно и заметно высунувшего свою рожу, чтобы посмотреть, не пора-ли уже ему приступить к решительным и окончательным действиям.

Уже не раз он высовывал свою рожу. Когда он показывал свое мрачное лицо в последнее время земной жизни Спасителя, то Господь наш, схваченный в Гефсимании сказал собравшимся на Него: «но теперь ваше время и власть тьмы» (Лк. 22, 53). Согласно сим словам Спасителя сказала Церковь Христова тоже и во дни Юлиана Отступника, когда св. Василий Великий, сия труба церковная и орган Духа Святого, молится о том, чтобы Юлиан не вернулся из персидского похода для осуществления своих незаконных планов. Также Церковь молилась и в эпоху господства иконоборческой ереси.

А вот теперь пошли новые порядки. Митр. Серий просто наплевал на примеры жизни угодников Божиих и дерзнул ввести во святилище мерзостный клич (ибо молитвой его никак нельзя назвать) — да здравствует богоотступление. Ведь сергиевскую молитву свободно можно перефразировать так: «о благополучном пребывании богоотступления, Господу помолимся», или «об искоренении Христовой веры, Господу помолимся».

Митр. Серий и его единомышленники направо и налево рассыпаются в уверениях, что всё это они делают для спасения Церкви, для спасения церковного корабля. Но ведь каждому мало-мальски сведующему в делах веры христианину ясно, что Церковь Христова это ничто иное, как Царство Божие, а оно, по словам Спасителя, внутри нас.

Неужели же это Царство Божие внутри нас нуждается во всей этой мерзостной системе, которую допускает митр. Серий во взаимоотношениях со внешними? Неужели же из-за сохранения церковно-хозяйственного имущества (храмы, здания, утварь), канцелярии и ее принадлежностей, можно продать Христа и Царство Божие? Какая же тогда разница между Иудой и современными христопродавцами? Иуда продал Господа и Учителя за 30 сребреников, а современные единомышленники его творят тоже ради временного сохранения своего спокойствия, внешнего благополучия, каменного и деревянного имущества (храм, здания).

Но они жестоко ошибаются. Ни спокойствия, ни внешнего благополучия они не приобретут, а канцелярию и храмовые здания обязательно потеряют и погибнут, как Иуда за то, что продали нетленное за тленное, небесное за земное.

Один архиерей идиотствующий, или идиот архиерействующий (не знаю, Бог знает что), член сергиевского Синода, договорился в своем печальном послании к пастве до того, что изрек такую фразу: «Воззвание от 16/29 июля 1927 года создало обстановку для митр. Серия мирного, ни кем и ни чем не возбраняемого труда на пользу Церкви под охраною советского законодательства».

Трудно для меня решить вопрос, кто это изрек, подлец или церковный негодяй, или дурак предельной степени. Я никогда не поверил бы, что эта фраза принадлежит православному, как он себя называет, архиепископскому члену сергиевского Синода, если бы собственными глазами не прочитал это отвратительное, идиотское послание.

Неужели ты чувствовал бы себя спокойно и с радостью переживал бы отсутствие протеста и справедливого возмущения при виде грозной работы митр. Серия и подобных ему. Я не в состоянии вынести всего этого ужаса и ухожу в пустыню, отрекаюсь от всякой легализации, становлюсь рабом «лягальной» чистой Невесты Христовой, ибо при данной церковно-исторической обстановке, всякая «легальная» Церковь становится неизбежно блудницей Вавилонского богоотступления.

Я не могу не возмущаться и не страдать при виде червленно-заблудной Церкви, потому что я сам блудный и многогрешный, имею великую нужду в целомудрящей нас Церкви — Деве, носящей белую одежду целомудрия и совершенно чистой, незапятнанной Невесте Христовой, могущей спасти меня многогрешного. Но ты спросишь и скажешь мне: «Ведь митр. Сергий не сделал никаких догматических и канонических отступлений, почему же преждевременно станем отрекаться от него?»

А вот почему я отрекаюсь от сергиевской церкви. Тело церковное с внешней стороны, как будто и целое и всё в порядке, но через богоотступление голова уже отрублена. И сколько бы митр. Серий не кричал о верности Православию, но самого главного уже нет. Получилась не Церковь, а церковная партийная организация, ориентация, налицо не корабль церковный, а сергиевская ладья — «душегубка».

Апостол Иаков сказал: «Кто исполнит весь закон, но согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем» (Иаков. 2, 10).

Так как сергиевская церковь надела на себя червленную ризу блудницы, то через то стала повинной и преступной во всем. А Апостол Павел говорит о Церкви так: «...да представит ее Себе славну Церковь, не имеющую скверны, или нечто от таковых, но да будет свята и непорочна» (Еф. 5, 27).

Можно-ли о сергиевской церкви сказать, что она не имеет скверны порока, или нечто от таковых? Конечно нельзя, если принять во внимание, что всякий протестующей против сергиевского обновления подвергается лишениям и всяческим ляганием во вне.

Помимо этого сергиевская церковь допустила у себя превратное толкование слова Божия, смешала нормальные времена с апокалиптическими, обнаружила легкомысленное отношение к священному тексту и почти исключительное непонимание духа и силы слова Божия, с удивительной ясностью и точностью различающего времена нормальные (Мф. 22, 21; Рим. 13, 1-7; 1Тим. 2, 1-7) и ненормальные (Лук. 22, 53; 2Сол. 2, 1-12; Апок. глава 13), и нормальное человеческое общество и беззаконное общество, поклонение которому лишает кланяющихся жизни вечной.

То, что доступно всякому простому боголюбцу, стало непонятно церковной верхушке. Поистине ослепли наши вожди церковные, относя к временам апокалиптическим завещание апостола Павла, сказанное в отношение к временам нормальным (Рим. 13, 1-7). Уже теперь исполняется слово апостола о том, что некогда Господь пошлет людям «действо льсти, так что они будут верить лжи» (2 Сол. 2, 11) и всякой неправде погибающих.

В своем удивительном указе от 8/21 октября 1927 года митр. Серий обнаружил совершенное незнакомство с тем, что слово Божие различает ясно врагов личных (Мф. 5, 44), церковных (Мф. 18, 17; 1Ин. 2, 19; 1Тим. 1, 19-20; Тит. 3, 10 и много др.) и врагов Божиих (псалмы 67, 82, 36; Лк. гл. 19, 14, 27; Мф. 12, 32 и др.).

Если бы митр. Серий и его соработники и единомышленники молились по указанию Церкви Христовой, то они не подписали бы столь срамного указа, так как в помяннике о разных врагах молятся по разному. О врагах личных, христианин молится так: «Спаси, Господи, и помилуй ненавидящих и обидящих меня и пакости мне творящих и не оставь их погибнуть меня ради, грешного». За врагов церковных Церковь молится так: «Отступивших от православной веры и погибельными ересьми ослепленные светом Твоего познания просвети и святой Твоей Апостольской, Соборной Церкви причти». А за врагов Божиих Церковь молится так: «Мерзкое и богохульное агарянское (можно заменить и другим словом) царство вскоре ниспровергни...».

Сергиевская церковь по данному вопросу совершенно игнорировала церковные предания и практику вселенской Церкви, которая никогда не молилась о благополучии и процветании богохульных гонителей и мучителей, истребляющих христианскую веру, а, наоборот, возносила молитвы о просвещении их светом евангельского учения, или в случае неисправности и крайней ожесточенности, просила об истреблении врагов Христианства.

О святом Василии Великом в житии его читаем следующее: «Василий, угодник Божий, боролся за веру Христову, когда царь Юлиан Отступник, богохульник и великий гонитель христиан, похвалявшийся истребить христианскую веру во вселенной, отправился воевать против персов. Св. Василий молился тогда в церкви перед иконой Пресвятой Богородицы, у ног Которой было изображение святого великомученика Меркурия, в виде воина с копьем.

Молился же св. Василий о том, чтобы Бог не попустил гонителю и губителю христианской веры Юлиану, возвратиться живым с персидской войны. И вот он увидел, что образ св. Меркурия, стоявшего вблизи Пресвятой Богородицы, изменился и изображение мученика на некоторое время стало невидимо. Спустя немного времени, св. великомученик снова показался, но с окровавленным копием. В это самое время Юлиан Отступник был поражен в сражении великомучеником Меркурием, посланным Пречистой Девой Богородицей погубить врага Божия Юлиана».

Не стану перечислять многочисленных примеров из жизни палестинских, сирийских, египетских и азийских подвижников, молящих Бога об истреблении нераскаянных врагов Божиих. А христианские мученики никогда не молились о благоденствии и благополучии врагов Божиих — гонителей святой христианской веры, а молились лишь о просвещении их светом христианской истины, либо об истреблении нечестивых, если не покаются.

Самый дух боговдохновенной Псалтири протестует против богомерзкого сергиевского указа за №549 от 8/21 октября 1927 года. А прочитай-ка 67 псалом... Неужели ты не почувствуешь сергиевского блудомыслия?

Сергиевская церковь, подобно обновленческой, теперь свирепствует, господствует, запрещает, высылает и через это являет себя цезаро-папистской организацией в самом гнуснейшем смысле слова.

А посему я ухожу в пустыню в той надежде, что в данное время только пустынная, лягальная Церковь может указывать тот истинный путь к вечному спасению, по которому должно идти христианину. По всему видно, что мне уже не суждено Богом возвратиться в недра господствующей сергиевской церкви. Теперь пока три господствующих церкви: обновленческая, григорианская ВВЦ и сергиевская. Скоро, вероятно, будет и четвертая группировка.

Знай, что и к четвертой ориентации я принадлежать не буду, если и она станет на путь «легализации», потому что легализация Церкви Христовой или Царства Божия в современных условиях представляет собой чистейший абсурд, бессмыслицу, и говорить о легализации Царства Божия в наших условиях равно, что говорить о круглом квадрате или о темном свете, горячем льде и т. п. Легализация Церкви Христовой, легализация не в кавычках, а подлинная легализация, сейчас, в наших условиях, немыслима.

Сейчас если и возможно говорить о легализации, то лишь в ироническом смысле, так как, иначе, всякая легализация обязательно лишает Церковь Христову — «Царство Божие внутри нас» — Невесту Христову, внутренной, и через это причиняет тяжкий вред нетленному и чистому Телу Церкви Божией.

В современных церковно-исторических условиях истинной Христовой Церковью можно считать только ту, что ушла в пустыню (Апок. гл. 12). В эпоху иконоборческой ереси церковь-блудница пользовалась благами легализации, а истинная Церковь пребывала в гробах, пещерах, пустынях, ссылках, заключениях и т. п. Вспомни имена Никифора Исповедника, Стефана Нового, Феодора Студита, Иоанна Дамаскина, Феодора и Феофана Начертанных, Григория Декаполита, Иосифа Песнописца, Феофилакта еп. Никомидийского, Феофана Сигрианскаго и тысячи других.

По всему видно, что из пустыни мне уже не выбраться пока, да я и сам спешу туда, чтобы укрыться там, пока пройдет гнев Божий. Скорблю только о том, что среди архипастырей Русской Церкви нашлось немало последователей практически-смраднаго сергиевскаго блудословия. Прости и молись за меня и покайся, пока не поздно. Позже тебе уже не удастся выскочить, сам знаешь почему.

Богу нашему слава. Аминь.

3 апреля ст. ст., 1928 г.

О модернизированной Церкви или о сергиевском «православии»


Дорогой брат о Христе. Отовсюду идут все нехорошие вести, что церковные деятели, разделяющие заблуждение митр. Серия, уже отчасти сознают, что все они сидят в обновленческом болоте, но, чтобы успокоить свою совесть и других, они уверяют себя и пасомых, что декларация и церковная деятельность митр. Сергия касается лишь внешней организационной стороны Церкви Христовой, что митр. Серий в своей декларации и последующей деятельности не нарушил ни канонов, ни догматов церковных, — что всё им сделанное касается земных внешних интересов Царства Божия, что они, единомышленники митр. Сергия, презрели внешнюю сторону ради сохранения сущности и порядка церковной жизни, — что они решили внешнее временно игнорировать, чтобы получить возможность блюсти в чистоте сущность Церкви, как Божию закваску и энергию в жизни людей, а посему не стоит, мол, из-за пустяков смущаться, а тем более отмежеваться от митр. Сергия и осуждать его «многополезную» для Церкви работу. Так-ли это? действительно-ли сергиевская декларация и деятельность не затрагивает сути православно-церковного вероучения?

Господь наш Иисус Христос, сказавший: «воздадим кесарево Кесарю», и тем определившей отношения Церкви Своей к власти земной, сказал также, в другое время (беззаконному сборищу богоубийц): «но теперь ваше время и власть тьмы» (Лк. 22, 53). Соответственно этому в пророческих поучительных книгах Ветхого и Нового Заветов точно различаются времена обычные, и времена необычные, ненормальные, эсхатологические.

О тех и других наиболее подробно говорится у пророка Даниила и в Откровении св. апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Точно также и св. апостол Павел различает времена нормальные и последние (1Тим. 4, 1-2; 2Тим. 3, 1-5) — эпоху великого отступления и явления человека греха, который своей боговраждебной деятельностью погубит вселенную и весь род человеческий.

Между тем митр. Серий в своей декларации и знаменитом указе(2) выставляя себя великим знатоком знамений времени, совершенно игнорирует учение Слова Божия, смешивает времена нормальные с апокалиптическими, относя к последним завещание апостола Павла (Рим. 13, 1-7; 1Тим. 2. 1-7), сказанное к временам обычным и нормальным.

Св. пророк Даниил (см. главы 7-9, 11-12) точно различает нормальную государственность и боговраждебную, а потому и беззаконное государство последних времен.

С особенными подробностями говорит о боговраждебной государственности св. апостол Иоанн Богослов, свидетельствующей о том, что Церковь Христова не поклонится Зверю — человеко-богу, говорящему гордо и богохульно, и предпочтет жить в пустыни, а поклонятся человеко-богу лишь те, имена которых не написаны в книге жизни (Апок. 12 и 13 главы).

Хотя, конечно, не исключается возможность того, что в те печальные времена многие церковные вожди поклонятся человеко-богу, его боговраждебной деятельности и растлевающему душу учению, а самих себя и пасомых станут успокаивать и говорить всем, что они не нарушили ни догматов, ни канонов, остаются, как и прежде, православными, не замечая того, что их преступление грешнее и тяжелее, чем ересь и раскол. А когда им возразят и скажут: «Ведь вы же поклонились Зверю и нас ведете на погибель», они без всякого смущения им ответят: «До Зверя еще далеко, зачем вы напрасно омрачаете свою душу».

Нечто подобное наблюдается и сейчас. Верующие в Грядущего судить живых и мертвых отчетливо сознают ту бесспорную истину, что Русская Православная Церковь в данную историческую эпоху, либо вступила в период великого отступления рода человеческого от веры в Бога, о котором неоднократно говорил ап. Павел (2Сол. 2, 3), и который предшествует временам Презренного (Дан. 11 глава), либо переживает «время и власть тьмы» (Лк. 22, 53) — апокалиптический эпизод, глубоко насыщенный эсхатологическим содержанием — промыслительный намек Божий на необходимость покаяния и нравственного исправления.

В том и другом случае Церковь Христова, по примеру святого своего Основоположника и Главы Господа Иисуса Христа не должна покланяться боговраждебному институту. Сатана обещал Спасителю все царства мира и славу их, беспрепятственное распространение Христианства без крови и мученичества, без Голгофы и Креста, все блага и удобства вкупе с легализацией проповеди о Царстве Божием в царстве диавола, только при одном условии: «если пав поклонишься мне». Но Иисус Христос сказал ему в ответ: «Отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему покланяйся, и Ему Одному служи» (Мф. 4, 9-10).

Однако митр. Серий поступил иначе. Исходя из ложных понятий о толкованиях пророческих книг слова Божия, игнорируя знамения времени, церковное предание и святоотеческое учение (см. молитву св. Василия Великого об Юлиане Отступнике, житие вел. муч. Меркурия), митр. Серий не лично от себя и своего Синода, но от имени всей Православной Кафолической Церкви поклонился человеко-богу, говорящему гордо и богохульно. Не только справедливость беззакония и богоотступничества, но и, как всем известно, ввел в церковно-богослужебную практику Православной Церкви «осанна» хулящим Господа, Промыслителя и Вседержителя вселенной.

Теперь рассуди сам, как назвать таких церковных вождей, которые от имени Православной Церкви поучают о том, что в христианском храме или молитвенном доме, должен петь «осанна» каждый не только Сыну Божию, но и сынам беззакония, хулящим крестную силу Божию и поставивши своей первейшей и ближайшей задачей не только уничтожение христианской религии, но и истребление в человеческой психике инстинкта богоощущения. А как, рассуди, назвать то место, где взамен христианизации душ человеческих и христианского учения о спасении, совершается одна из тайн беззаконий — модернизированная, хорошо замаскированная сатанизация «малых сих», плохо или с трудом разбирающихся в вопросах православно-христианского благочестия, и слепо следующих за авторитетными церковными заправилами.

Я, грешник, думаю, что таких церковных деятелей нужно назвать не только еретиками и раскольниками, но и богоотступниками. Ведь митр. Серий вводит в церковное богослужение неслыханную в истории Церкви ересь модернизированного богоотступничества, естественным последствием которой явилась церковная смута и раскол.

Можно-ли после этого утверждать, что декларация и деятельность митр. Сергия касается только внешней стороны церковной жизни, нисколько не затрагивая сущности церковного Православия? Ни в коем случае сказать этого нельзя.

Митр. Сергий своей суемудренной и злочестивой декларацией, и последующей антицерковной работой, создал новый обновленческий раскол, или сергиевское обновление, которое, сохраняя для «малых сих» фикцию Православия и каноничности, гораздо преступнее первых двух обновлений (1922 г. и 1925 г.)

Итак, митр. Сергий попрал не внешнюю сторону, а самое внутреннее существо церковного Православия. Ведь «осанна» Христу и Антихристу, исполняемая сейчас в христианских храмах, касается самой сущности христианской веры и представляет собою явную апостасию — отпадение от веры, богоотступление. Поэтому придерживающейся сергиевского суемудрия, а тем более разделяющий его, не может быть наставником и хранителем благочестия, т. к. неизбежно помимо его воли, христианская закваска и соль, носителем которых он является, преподаются жаждущему истины спасения вместе с бесовской прелестью и диавольским заблуждением.

Всякий внимающий таким церковным учителям, вместо благочестия поучается злочестию, вместо истины ее фальсификации, вместо отрады и духовного утешения испытывает горечь и теряет надежду спасения. Поэтому, умоляю тебя, брате, не успокаивай себя ложными мыслями о том, что внешнее можно игнорировать, чтобы сохранить внутреннюю чистоту и порядок церковной жизни, ибо митр. Сергий ниспровергает самую сущность церковного Православия.

Тем, кто поплелся за митр. Сергием, возвращение на путь истины — задача трудная, сопряженная с немалыми скорбями и лишениями. Но я, грешный, вижу всё, и живу надеждой на Бога, Милующего, Умудряющего и Укрепляющего немощных. Ему же подобает всегда и во веки честь, слава и поклонение.

Спасайся, брате, остался ты один только. С братскою о Христе Иисусе любовью, твой брат из Церкви «лягальной» (от слова «лягать»), пребывающей в пустыни по случаю гнева Божия, чающий спасения не от врагов Божиих и князей бесовских, но от Бога Иаковля, Сотворившего небо и землю. Аминь.


Май, 1928 г.

(1) Взято из: «Новомученик Российской Церкви Святитель Павел (Кратиров)». П. И. Иванов. Казань. 1992г.

(2) Указ №549 митр. Сергия от 8/21 окт. 1927 года о поминовении властей за богослужением и об отмене поминовения епархиальных архиереев, находящихся в ссылке (Л. Регельсон, стр. 439).