Истинно-Православная Церковь России

Н. Судников

 

Тема: Технологии контроля сознания и Барнаульская Крестовоздвиженская община Русской Православной Церкви Заграницей.

 

Введение

 

Актуальность данной темы обусловлена неоднократными обвинениями в тоталитарности данной религиозной группы, в "зомбировании" и программировании адептов этой группы со стороны ее лидера и коллективного "Я" этой группы. Подобные обвинения звучали и со стороны средств массовой информации и процессе ряда судебных разбирательств, инициированных со стороны лидера этой группы. В то же время специалистами не было проведено сколько-либо серьезного аргументированного анализа способов функционирования данной группы с точки зрения наличия или отсутствия в ней методик психологического насилия,  манипулирования  и контроля сознания. Опыт подобного исследования был бы необычайно ценен и для данной религиозной организации, и для местных религиоведов, и для органов правопорядка, потому что современное обилие религиозных групп разного толка часто порождает конфликты и обвинения в тоталитарности тех или иных образований, и обычно представители власти (а иногда и специалисты-религиоведы) не имеют достаточных познаний по этому вопросу.

Цель данного исследования - установить наличие или отсутствие тоталитарных методов контроля сознания в Барнаульской Крестовоздвиженской общине Русской Православной Церкви Заграницей.

Задачи:

- рассмотреть идеологическое и социальное положение данной организации и оценить степень благоприятности этого положения для использования методик контроля сознания;

- рассмотреть психологическую структуру данной организации: организацию и способы функционирования (методы управления и методы идеологической и психологической обработки адептов) и сравнить их с методами контроля сознания;

- сделать общие выводы о правомочности употребления термина "тоталитарность" в отношении всей совокупности способов идеологической обработки адептов данной организации;

- на всех этапах решения поставленных задач проводить сравнение с другими религиозными организациями (обычным православным[1] приходом и православным монастырем).

Методология данного исследования заимствована у известного специалиста по тоталитарным культам Стивена Хассена, как она описана в его труде "Освобождение от психологического насилия".

Используемые методы исследования:

- сравнительный;

- описательный;

- опрос непосредственных свидетелей.

Степень изученности данной проблемы, как уже было сказано, нулевая. Стоит отметить, что и сами понятия о контроле сознания и научное исследование подобных методик  появилось не так давно - в последней трети XX в. Известны труды по этому вопросу следующих ученых: С. Хассена, Р. Лифтона, Т. Лири, М. Стюарта, Е.Н. Волкова, проф. Ф.В. Кондратьева, Н. Орла и др.

Теоретическая значимость данной работы заключается в возможности использования ее как примера изучения религиозной группы на предмет ее тоталитарности и деструктивности.

Данное исследование состоит из введения, двух глав, заключения и списка литературы.

 

Глава 1. Основные понятия о методах контроля сознания.

 

1.1. "Свободное" и "тоталитарное" воздействие на личность. "Тоталитарные", "тоталитарные преступные" и "тоталитарные деструктивные" методы воздействия на сознание.

 

Человек есть существо разумное, т.е. обладающее способностью мыслить. И человеческое общество устроено так, что все его составные части объединены не только взаимной выгодой по добыванию пищи и крова, но и на основе различных мировоззрений. Любой более или менее организованной социальной группе свойственно пытаться оказывать влияние на убеждения и поведение своих членов и более того, социальной группе, как системе, среди прочих особенностей свойственны интеграционная и стабилизационная функции, без которых система необходимо должна распасться. Воздействие на личность внутри группы оказывается не только и не столько методами материальными: принуждение, обеспечение жизненными ресурсами и т.д., сколько методами нематериальными, духовными - убеждением, эмоциями и т.д. Мы все в этом мире связаны узами взаимовлияния. При этом влияние, оказываемое нами друг на друга, может быть законным или незаконным, может быть насильственным, а может апеллировать к разуму или совести личности. В государстве это бывает следующим образом: за исполнением или неисполнением каких-либо действий следуют санкции наказующие или поощряющие гражданина. При этом, подобной практики придерживаются  абсолютно все государства - и те которые именуются демократическими и, особенно, те, которые именуются тоталитарными. В чем различие? В демократических[2] уровень ограничения прав одной личности обусловлен рамками тех же прав другой личности - т.е. наказуется только то, что нарушает естественные права другого человека (право частной собственности, свободы передвижения, свободы слова и т.д.). В тоталитарном государстве многие естественные права человека ограничены в связи с идеологией или целями правящей группы, и принуждение используется не только для того, чтобы не дать одному человеку нарушить права другого, но чтобы формировать поведение (часто и мировоззрение) личности в направлении, желательном для правителей, несмотря на то, что это направление может противоречить совести и убеждениям, присущим этой личности. Таким образом, мы можем сформулировать различие между понятиями тоталитарный и демократический.

Демократический способ воздействия на личность связан с декларацией естественных (от рождения) прав личности, аппелирует к свободному выбору личности, использует насилие исключительно для недопущения нарушения прав другой личности.

Тоталитарный способ воздействия на личность ограничивает некоторые из естественных прав личности и пытается с помощью насильственных методов формировать поведение (и/или мировоззрение) личности. Тоталитарный способ воздействия на личность перестает быть преступным только тогда, когда личность добровольно позволяет таким образом воздействовать на себя и в любой момент имеет возможность освободиться от этой формы воздействия.

До сих пор мы говорили о методах физического принуждения и сформулировали различие между методом воздействия на личность допустимым и не порабощающим свободу человека (условно названным нами демократическим) и методом насильственным (условно названным нами тоталитарным). Но, поскольку человек разумен и способен мотивироваться доводами разума, часто даже вопреки инстинкту самосохранения, то имеет смысл определиться в терминах - что есть свободное и насильственное (демократическое и тоталитарное) воздействие на разум человека, осуществляемое нефизическими методами. Оговоримся сразу, что термин демократическое воздействие или влияние мы в дальнейшем употреблять не будем, поскольку в силу ассоциации с формами государственного устройства ряда стран он может вносить некоторую путаницу, так как в ряде современных демократических государств наблюдается тенденция к использованию замаскированных тоталитарных методов воздействия на общественное мнение и мировоззрение отдельных граждан. Поэтому мы будем оперировать понятиями свободное и тоталитарное воздействие на душевную сферу личности.

Для того, чтобы описать различия между двумя этими способами, мы используем предложенную Стивеном Хассеном модель BITE (Behavior - поведение, Information - информация, Thoughts - мысли, мышление  и Emotions - эмоции). Воздействие на личность, не нарушающее свободной воли человека и его гражданских свобод, таким образом, должно исходить из допустимости свободы поведения (естественно в рамках закона), свободного доступа к информации, свободы размышлять на любые темы и любыми способами, и свободы в выражении и поиске любых эмоциональных проявлений. В этих рамках тот, кто попытается оказывать воздействие на разум человека и поведение человека (попросту говоря убедить кого-либо в чем-либо и сформировать желательное поведение человека) может использовать любые аргументы, строить любые логические построения, взывать к совести, проявлять эмоциональное воздействие, но воздействующий не должен: 1) ограничивать для объекта воздействия доступа к информации; 2) права размышлять над любыми вещами; 3) права вести себя любым, не запрещенным законом образом, права просто уйти или отказаться от темы разговора и 4) свободы в эмоциональной сфере. Такие способы убеждения можно назвать свободными.

Для способов убеждения и воздействия, которые принято называть тоталитарными, характерна, напротив, тенденция 1) ограничивать доступ к нежелательной информации; 2) ограничивать ряд тем, на которые можно рассуждать, или же формирование у объекта желательного стиля мышления; 3) ограничить эмоциональную сферу (создание определенного эмоционального фона и ограничение некоторых эмоциональных проявлений); 4) формировать рамки допустимого поведения[3]. Таким образом, воздействующий оказывается в состоянии контролировать сознание человека, искусственно ограничивая добровольность и варианты выбора. Такие ограничения значительно ущемляют свободу выбора человека. Такой способ воздействия принято называть тоталитарным (также манипулированием людьми, контролем сознания, промыванием мозгов[4]).

Необходимо отметить, что тоталитарный способ воздействия далеко не всегда является преступным. Тоталитарный способ воздействия характерен для положения ребенка в семье до определенного возраста (в это время родители, как правило, полностью контролируют сознание и поведение ребенка). Также тоталитарные способы воздействия используются во многих закрытых учебных заведениях (военных училищах, спецшколах, семинариях), на краткосрочных курсах и разного рода тренингах (борьба с курением, алкоголизмом, психологические тренинги), а также в рекламе. В этих случаях, как правило, тоталитарное воздействие не является преступным, потому что оно ограничено временем и совершается с добровольного согласия объекта воздействия для получения знаний, повышения квалификации и т.д., что должно содействовать свободному формированию личности объекта (ребенок вырастает и получает свободу устраивать свою жизнь по своей совести, курсанты и студенты заканчивают свои учебные заведения или тренинги и возвращают свою свободу и т.д). Тоталитарное воздействие становится преступным психологическим насилием над свободой личности тогда, когда личность не осознает, что ее сознанием управляют и искусственно лишают свободы выбора, используя вышеупомянутые ограничения  и специальные психологические методы (а также искажения информации, преувеличения или даже откровенную ложь). Но, учитывая безусловное право на свободу человека иметь любые убеждения, тоталитарное воздействие не будет преступным тогда, когда человек добровольно позволяет кому-либо управлять собой (своим внутренним миром и своим поведением), ясно сознавая что им управляют и имея реальную физическую возможность прервать подобные взаимоотношения. Т.е. тоталитарность преступна тогда, когда она становится инструментом подавления свободной воли человека[5]. Таковы отличия тоталитарных методов воздействия от тоталитарных преступных методов воздействия. (Слово преступный здесь используется не с точки зрения юридической, как имеющее законодательную базу - такое законодательство в России, например, отсутствует - но с точки зрение идеи о естественном праве каждой личности на свободу убеждений).

Кроме того, используется также термин тоталитарное деструктивное воздействии на личность. Он используется в том случае, когда речь идет о, во-первых, социальной дезадаптации личности в результате тоталитарного воздействия со стороны какой-либо организации или отдельной личности, во-вторых, об усилении психопатологических тенденций в результате такого воздействия. При этом, деструктивное воздействие на личность может осуществляться и в результате осознанного и свободного выбора объекта воздействия, т.е. не будучи преступным в том смысле, о котором мы сказали выше.

Российский исследователь Н. Орел предложил следующую классификацию социальных групп по степени их "тоталитарности":

 

1. Тоталитарные группы.

2. Паратоталитарные[6] группы.

3. Культурные группы.

"Под тоталитарной группой мы понимаем объединенное общим мировоззрением, ритуалами и образом жизни сообщество, для которого характерен абсолютный контроль властвующей верхушки над всеми областями личной жизни отдельных индивидуумов.

Формы тоталитарных групп:

1. Политические (маргинальные и радикальные, экстремистские партии, террористические группы).

2. Псевдорелигиозные (собственно секты: иеговисты, кришнаиты и т.д.).

3. Коммерческие (экспансионирующие маркетинговые сети, наркосообщество).

4. Оккультные (парапсихологические, магические, орденские т.п.).

5. Апокалиптические (уфологические, катаклизматические, йогические, сайентологические).

Паратоталитарные группы характеризуются высокой степенью единства взглядов, почти однозначной схожестью стратегий, целей и программ всех участников, обязательной иерархизацией отношений и достаточно жестким кодексом норм поведения, поощрения, наказания (формальное членство).  В то же время, личная жизнь не регламентируется и цензуре не подлежит, контролируется лишь внешнее поведения участника такой группы под девизом "не выносить сор из избы".

Формы паратоталитарных групп[7]:

1. Политические (ведущие партии).

2. Корпоративные (фирменные, монопольные, спортивные).

3. Криминальные.

4. Элитные (финансовые, военные, академические, и др.).

5. Подростковые сообщества (неформальные молодежные объединения).

Культурные группы всегда самоорганизуются и развиваются естественным образом (синергетически). Основная форма, инструмент, технология и результат социализации личности, то есть инкорпорирования биологического индивидуума в конкретную социокультурную среду.

Формы культурных групп:

1. Национальные.

2. Имущественные.

3. Религиозные.

4. Территориальные (государство, страна, город).

5. Мировоззренческие (атеисты, формальные молодежные организации).

6. Виртуальные (Интернет).

7. Локально-временные (дети в пионерлагере, студенты, школьники).

8. Половозрастные группы"[8].

 

1.2. Организационные способы осуществления тоталитарного воздействия на сознание.

Отметим, что тоталитарное воздействие на сознание того или иного человека может осуществляться как со стороны религиозных групп, так и со стороны общественных организаций, государственных и социальных институтов и отдельных личностей. Во всех этих случаях, соответственно, это воздействие может оказаться и преступным (будучи неосознаваемым психологическим насилием над человеком) и деструктивным. Но поскольку нас интересует то, как это обычно осуществляется в религиозных группах, то мы будем касаться типичных признаков тоталитаризма только в религиозных группах (или как их принято называть - культах).

В тоталитарном религиозном культе обязательно присутствует лидер, который в глазах адептов этого культа наделен особыми духовными свойствами и полномочиями. Лидер может обладать определенной харизмой, позволяющей ему подчинять людей своему влиянию, или просто иметь какие-либо выдающиеся интеллектуальные или психические способности, или же вовсе не иметь особых талантов, но обладать влиянием в силу своего иерархического положения. Наконец, в группе может иметь место коллективный лидер, в виде постоянного или обновляющегося совета, который также обладает особыми полномочиями и которому приписываются особые мистические свойства. Институт лидера присутствует во многих социальных группах и почти во всех религиозных и политических организациях, но в тоталитарных группах присутствует важная особенность лидера - существует ряд вопросов, в которых лидер имеет очень высокий, часто непререкаемый авторитет, гораздо более высокий чем в обычных человеческих сообществах, и, как правило, в группе отсутствует реальная система сдержек и противовесов для ограничения власти лидера в сфере его компетенции.

Тоталитарная группа всегда является хорошо управляемой централизованной организацией. Если группа многочисленна, то в ней присутствует, как правило, четкая иерархическая структура в лице лидера, круга его ближайших советников, системы одного или нескольких уровней сублидеров и фундамента из рядовых членов. В небольшой группе иерархия может ограничиваться одним лидером и ядром активистов. Членство в группе обычно четко определено, хотя может быть и внешний слой кандидатов в члены группы и слой просто сочувствующих идеологии и практике группы. Внутри тоталитарного культа, как и внутри любой социальной группы, существует ядро и периферия - чем ближе личность к ядру, тем более она вовлечена в идеологию и функционирование группы, чем дальше, маргинальнее личность от организационного и идеологического центра группы, тем меньшее влияние и контроль она испытывает со стороны лидера или сублидера. Таким образом, в тоталитарном культе всесторонний контроль сознания осуществляется отнюдь не над всеми членами тоталитарной группы одинаково интенсивно. Особый интерес для лидеров представляют люди,  которых можно использовать в своих целях: молодежь, профессионалы или люди обладающие особыми способностями, влиянием, нужными связями и т.д., остальные держатся на более длинном поводке. При этом, особо интересующие лидеров люди часто подталкиваются к разрыву с родственниками, прежними друзьями, перемене или оставлению работы или учебы, если это препятствует целям группы. Иногда при культах существуют специальные общежития, в которых часть адептов полностью изолирована от внешнего мира, и, проживая в спартанских условиях, интенсивно работают на культ, но большая часть адептов может иметь свое жилье и семью, особенно если все члены семьи вовлечены в культ. Жизнь и внутренний мир последних может контролироваться не прямо лидером или сублидером, а опосредованно, через приятелей или закрепленных "наставников", а до лидера доводится информация лишь о значительно девиантном поведении, но контроль со стороны культа адепт обязательно должен ощущать.

Что касается религиозной доктрины культа, то она может быть основана на любых религиозных и нерелигиозных концепциях. Более того, вероучение тоталитарной религиозной группы может вполне вписываться в рамки вполне респектабельной конфессии, и даже организационно быть частью этой конфессии (отдельная ячейка, община, приход, монастырь и т.д.). Но при этом в идеологии тоталитарной группы должен присутствовать ряд положений, который будет особым образом выделять группу внутри этой конфессии. Эти положения могут быть основаны на личных или коллективных мистических "откровениях" лидера, или особой проникновенности в смысл священных писаний, либо на особой "святости" этой группы в ее деятельности. Более того, в идеологии должен иметь место ряд насаждаемых фобий, главная из которых заключается в отсутствии легитимной возможности покинуть группу: членам группы внушается, что покинув группу они будут обречены "на вечную гибель", духовную деградацию и т.д. Довольно редко адепты порвавшие с культом подвергаются серьезным преследованиям и угрозам убийства и т.д., обычно это ограничивается угрозами "вечной гибели", призывами к "покаянию в предательстве" и т.д. Но практически всегда бывшие члены оказываются в психологической изоляции со стороны оставшихся членов группы, которым запрещается общение с "предателями", "падшими", "отступниками" и т.д. Это часто переносится очень болезненно покинувшими культ, потому что прежние эмоциональные связи вне группы обычно разорваны, все душевные отношения оказались сосредоточены внутри группы и поэтому разрыв переносится как тяжелая душевная травма. Страх оказаться в такой ситуации часто удерживает адептов от разрыва с группой: ему неуютно внутри группы, но вне он боится еще больших душевных страданий.

Другая важная фобия связана с запретом критиковать лидера и те элементы доктрины, которые выделяют группу из близких течений. В сознании адептов насаждается жесткая связь между подобной критикой и последующими "неизбежными" жизненными невзгодами, духовными или материальными.

В самых опасных культах доктрина может быстро меняться по прихоти лидера, в других она или эволюционирует медленно, или строго зафиксирована. Те культы, которые созданы на основе какой-либо традиционной религии, обычно эклектичны в выборе доктрин - их интересуют преимущественно те доктрины, которые способны работать в качестве инструмента управления группой. Все же богатство традиции для культа не представляет интереса, даже напротив, культ склонен объявлять ненужными, ошибочными или вредными те элементы традиции, которые могут отвлекать адептов от работы на культ. Необходимо отметить, что доктрины тоталитарных культов в своих основных моментах часто очень убедительны, так как апеллируют к фундаментальным ценностям человеческой личности: совести, самоотверженной любви, серьезному отношению к жизни и смерти и т.д. (особенно ярко это прявляется в библейских тоталитарных культах). Нередко их учение связано с борьбой с негативыми явлениями внутри господствующих религиозных конфессий. Подобные идеи, во многом убедительные сами по себе, становятся сильнейшим психологическим орудием, соединившись с харизмой лидера, одержимого моноидеей и способного подчинять своему влиянию души последователей.

Сам процесс индоктринации (насаждения мировоззрения культа) совершается самыми разнообразными способами. Вовлечение начинается с тех идей, которые привлекательны для большинства людей, особенно же для молодых идеалистов - любви, добра, самопожертвования, иногда мистических исканий, реже патриотизма и национализма. Если бы будущим адептам сразу объявили о том, что с ними произойдет спустя значительное время пребывания в культе, то многие бы сразу отшатнулись. Даже самые безобидные вещи, объяви их вербуемым заранее: интенсивный бесплатный или почти бесплатный труд для культа, активная работа для привлечения новых членов, конфликты и разрыв с родственниками и т.д. - способны были бы оттолкнуть многих, не говоря уже о том, что в некоторых культах после многолетней обработки адепты становятся способными на ложь, убийство, самоубийство, воровство и прочие виды преступлений "во благо" культа, лидера и проч. Попав в культ, принимая участие в его мероприятиях, человек сразу же подвергается массированному всестороннему воздействию: информационному, эмоциональному, поведенческому. Обучение происходит отнюдь не только в виде преподавания доктрин культа, но и в других сферах: в культовых мероприятиях часто происходит полная или частичная перемена одежды, прически и т.д., из общения с членами культа новенький учится вести себя соответствующим образом, перенимает манеры и стиль поведения. Высказывая невзначай эмоциональное одобрение или порицание в ответ на должное или недолжное поведение и мышление неофита, социальная группа быстро и успешно формирует внутренний мир и поведение нового адепта. Это происходит гораздо быстрее, чем при обучении с помощью лекций и проповедей.

Ряд исследований показал, что в деструктивном культе обычно подавляется природная личность адепта и насаждается культовая личность, несущая яркие черты темперамента лидера или основателя культа, либо черты культового "идеального адепта"[9]. Нередко это проявляется в копировании даже внешнего вида и манер лидера. Часто это ведет к внутреннему конфликту и усилению психопатологических тенденций. Таким образом складывается определенный менталитет разных тоталитарных групп. Это очень легко проследить, понаблюдав за особенностями общения кришнаитов, иеговистов, мунистов, неохаризматиков и т.д. (Часто по одной лишь характерной "созерцательной" улыбке либо отчаянной "американской" жестикуляции можно моментально определить кришнаита или харизматика-пятидесятника). Вообще специфический эмоциональный фон, особые манеры поведения могут присутствовать в любой социальной группе, но в тоталитарных группах он является особенно ярким, поскольку является одним из инструментов влияния - у дрессировщиков это явление называется "условным стимулом"[10]. Т.е. в сознании адепта формируется устойчивая связь между, например, идеями о взаимной любви и особыми манерами в поведении. Затем интенсивное использование этих манер воспринимается как проявление любви. Или волнующая идея о преданном самоотверженном служении Богу жестко увязывается с определенными работами для культа - сбором пожертвований или вербовкой новых членов. И после того, как эта связь в сознании адепта укоренилась, то он уже неосознанно, без напоминаний воспринимает свои труды для культа как проявление преданности Богу, а недостаточная ревность в этих трудах влечет за собой глубокое чувство вины, как преступление против Бога. В общем-то набор приемов программирования сознания довольно обширен и нет ни возможности ни необходимости рассматривать все эти методы ("В  деструктивных  сектах  активно   применяются   техники   модификации поведения  с  внушением  фобий   и  зависимостей.  Реформирование   сознания происходит  незаметно  на  основе  провоцирования  когнитивного  диссонанса, гипнотического    транса,   внушения,   нейролингвистического   рефрейминга, информационной   перегрузки,    сенсорной    депривации,    нейрологического переимпринтирования,  тоталитарного  контроля  эмоций,  поведения, мыслей  и информации")[11]. Стоит лишь сказать, что суть их сводится к одному: к стремлению, используя определенные идеологические и психические склонности личности, запрограммировать человека на исполнение программы действий, желательной для лидеров группы, причем таким образом, чтобы, даже испытывая душевный дискомфорт и внутреннее неприятие, адепт продолжал исполнять эту программу, подвергаясь психическому контролю со стороны группы и/или лидера.

В целом, как мы видим, взаимодействие личности и группы в тоталитарном культе односторонне: тоталитарная группа стремится оказывать влияние на адепта, заменить его природную личность на культовую для удобства использования, но не желает: кропотливо трудиться над воспитанием природной личности человека (развивать его таланты) и не желает испытывать влияние со стороны природной личности адепта.

Один из механизмов насаждения культовой личности - концепция всецелого обращения в культ: вся предыдущая жизнь, все духовные поиски, прежние человеческие связи и отношения должны быть однозначно отвергнуты как греховные, "мертвые", а "настоящая жизнь" и настоящее "счастье" должно в сознании адепта начинаться только с момента вступления в культ. Для этого могут использоваться христианские концепции, связанные с уверованием во Христа: "рождение свыше", "встреча со Христом", "принять Духа Святого", "стать как дети", протестантское "принять Христа в свое сердце" - или буддийское и индуистское "просветление" и прочие подобные.

Еще можно добавить, что методикам программирования сознания более податливы люди рассудительные, спокойные, наблюдательные, из интеллигентных семей, часто с высшим образованием. Менее податливы люди темпераментные, быстро меняющиеся эмоционально, потому что манипулятору сложно прогнозировать их реакцию. Значительные трудности манипуляторы испытывают также с людьми, воспитанными на улице, особенно в криминальных городских районах, т.к. таким людям в силу их жизненного опыта свойственна повышенная настороженность и недоверчивость в общении с людьми. "...Обычно   контингент   сект   состоит  из  интеллигентных, воспитанных, интеллектуально  развитых,  хорошо  образованных,  тяготеющих к знаниям,   идеалистически   настроенных,  любознательных  и  стремящихся   к духовному  развитию  и  бескорыстному служению людей.  Было  бы  неправильно назвать  их  неудачниками  или  мечтателями,  потому  что  среди  них  много предприимчивых и способных людей"[12].

 

2. Методы психологического воздействия в Крестовоздвиженской Барнаульской общине РПЦЗ.

 

2.1. Организационная и доктринальная структура Крестовоздвиженской Барнаульской общины РПЦЗ.

 

Крестовоздвиженская Барнаульская община РПЦЗ (в дальнейшем мы будем называет ее просто Община) является частью зарубежной ветви Русской Православной Церкви. Соответственно ее вероучение и структура в общих чертах соответствует вероучению и структуре других общин РПЦ. Между тем, имеет место ряд характерных признаков в идеологии и практике Общины, который очень четко выделяет ее в РПЦЗ.

 

Структура организации

Формальная структура общины соответствует уставной и общей для приходов РПЦЗ в России. Во главе общины стоит священник, который назначается епископом. Священник руководит богослужением, совершает таинства и обряды. Внебогослужебная деятельность общины управляется Советом общины и старостой, которые избираются ежегодно открытым голосованием членов общины на год. Раз в год проходит отчетно-выборное собрание, где ответственные лица отчитываются по поводу всех финансовых поступлений, расходов и проведенных мероприятий. Кроме этого, собрание проводится каждый раз после богослужения, на нем обсуждаются текущие вопросы.

Членство в общине строго фиксированное, принимаются, как правило, люди только после длительного испытательного срока (от нескольких месяцев до нескольких лет) или же люди давно известные. Принимаются люди в общину только после обсуждения их кандидатуры Советом общины. При общине существует институт оглашенных для тех, кто готовится стать членом общины, а также институт "сочувствующих", которым позволено посещать богослужение, но которые пока не собираются становиться ее членами. Последние, тем не менее, обязаны посещать богослужения, или предупреждать об отсутствии. Все члены общины и оглашенные обязаны посещать богослужение по воскресеньям, троекратный пропуск подряд без уважительной причины карается церковным наказанием. Об отсутствующих уточняется - по какой причине они не пришли на богослужение.

Все члены общины платят десятину со всех доходов священнику. Эта десятина предназначена на личное содержание священника, и отчетность в ее использовании не предусмотрена. Поскольку у священника есть фермерское хозяйство, и он достаточно обеспечен материально, то эти деньги (кажется) расходуются на строительство школы в с. Потеряевка. Никакого учета об уплате десятины членами общины не ведется, лишь раз в год на отчетно-выборном собрании предлагается добровольно поднять руку тем, кто не платил десятину и объясниться по этому поводу.

Выход из общины может осуществляться либо как исключение за нарушение устава общины, либо по личной инициативе уходящего. Последнее может быть мирным, а может сопровождаться конфликтами, вплоть до судебных разбирательств. По поводу ушедших часто повторяется, что "все до одного" потерпели большой духовный ущерб по причине своего ухода, стали хуже, чем были раньше. В отношении "тихо" ушедших и не желающих публично на собрании объясниться или выразить свои претензии нередко звучат обвинения в "черной неблагодарности".

Здание церкви содержится на личные средства старосты, всем прочим предлагается лишь заплатить по десять рублей в месяц на закупку угля для отопления здания.

 

Лидер

Фактически делами общины управляет не священник и не совет общины, а харизматический лидер - староста Игнатий Тихонович Лапкин. Он является создателем общины - под его влиянием в Общину пришла большая часть ее членов. Он является владельцем здания церкви и прилегающих зданий. Посторонние могут посетить церковь только с его личного заблаговременного разрешения. Он же может запретить дальнейшее посещение церкви.

Мне случилось наблюдать следующий случай. Одна из новокрещеных испытывала большие сомнения по поводу некоторых характерных особенностей вероучения и практики Общины - не являются ли они духовным заблуждением. Несмотря на то, что она незадолго перед этим приняла крещение и фактически стала членом общины, она, в связи со своими сомнениями, высказывалась в том духе, что пока она себя членом общины не считает и должна сначала разобраться ­- что из себя представляет община. Узнав об этом, И.Т. Лапкин, находясь в тот момент за пределами Барнаула, дал указание собрать Совет и задать ей вопрос, считает ли она себя членом общины, и если она ответит, что не считает, тогда совет должен ей сказать, что И.Т. Лапкин запрещает ей посещать церковь как хозяин здания церкви. Так и случилось, когда она сказала, что до тех пор, пока она окончательно не разберется, она себя членом общины не считает. Тогда Совет объявил ей волю И.Т. Лапкина и запретил посещать церковь. Совет общины против такой формулировки запрещения не возражал.

Совет общины имеет характер больше совещательный, его власть, по сравнению с властью лидера, номинальна.

На голосовании по поводу крещения одной из кандидатур двое членов совета голосовали против, в то время как лидер голосовал "за". После голосования Лапкин задал вопрос: "А что ты имеешь против, объяснись". В итоге мотивы голосования были найдены неубедительными, было устроено повторное голосование, при котором эти двое уже были уже "воздержавшимися".

Лапкин обычно лично проводит собрания и является главным выступающим на них. Он может часами говорить на темы, которые считает важными, истолковывая духовную подоплеку явлений общественной жизни, своей жизни и жизни общины, обильно используя цитаты из Библии. В его речах много трогательных призывов к любви к Богу и ближнему, жизни по совести, самоотверженным трудам для евангельской проповеди и пользы ближних и т.д.

Очень много говорит о себе, о своем опыте, о своих переживаниях, своих делах. Любит пересказывать чужие похвалы в свой адрес, иногда очень болезненно реагирует на критические замечания.

Как-то в присутствии Лапкина одна девушка обсуждала женщину, члена общины, и заметила, что у той удивительная память, что она очень точно помнит множество фактов: "у нее память даже лучше чем у Игнатия Тихоновича". Игнатий Тихонович с обидой отреагировал незамедлительно: "А ты помнишь, например, как звали убийцу Жана Поля Марата?" И тут же назвал имя этой женщины-убийцы (и, кажется, даже дату убийства). Немного смущенно девушка произнесла: "Ну, может и не лучше, я просто хотела сказать, что у нее очень хорошая память".

Нуждается в этической оценке своих слов и поступков, в связи с чем часто спрашивает: "Ну как?", ожидая похвалы или порицания по поводу темы обсуждения. Часто перечисляет имена известных чиновников или общественных деятелей, которые почтили его похвалой или просто хорошо к нему относятся. На обвинения в хвастовстве отвечает, что он имеет право хвалиться, потому что у него есть чем похвалиться, ссылается на апостола Павла, который неоднократно упоминал свои добрые дела в посланиях. Обладает завышенной самооценкой.

"У меня веры ничуть не меньше чем у святых отцов - я в этом даже нисколько не сомневаюсь". О завышенной самооценке говорит также психиатрическая экспертиза, выводы которой опубликованы в книге Лапкина "Для Слова Божия нет уз...".

Не скупится также и на похвалы тем, кто активно участвует в его проектах и начинаниях, а также в адрес общественных деятелей, которые его поддерживают.

Утверждает, что в своей жизни никогда не говорил неправды, но иногда довольно неточно передает события, склонен преувеличивать, передавая факты, свидетельствующие о его достоинствах, и похвальные слова в свой адрес.

Для иллюстрации приведу характерный пример. В свое время Лапкин много занимался составлением симфонии на Жития святых Димитрия Ростовского. По его утверждению он десять раз прочитал их - это достаточно много, если учесть, что они представляют из себя двенадцать объемных томов. Я неоднократно слышал от него эту цифру, когда он подчеркивал, как глубоко он знает жития святых. Однажды я сказал ему, что епископ Серафим Соболев за свою жизнь одиннадцать раз прочитал жития святых. В это время мы работали над набором составленной Лапкиным симфонии на жития святых. Иногда, для того, чтобы сверить даты и указанные в симфонии факты он открывал жития святых. После того, как мы закончили работу над симфонией, он стал говорить в своих речах, что жития святых он прочитал одиннадцать раз. Хотя прочитать их физически в этот период у него просто не было времени - он практически все время находился у меня на глазах, а читает он довольно медленно. Видимо, освежив в памяти многие жития святых, он посчитал, что с чистой совестью можно добавить себе в актив еще одно "прочтение". Так и получается - вроде бы и не соврал, а просто преувеличил.  Такие приукрашивания время от времени я замечал в его речах.

После этого он принимал активное участие в наборе житий святых и правил сканированные тексты, собирая материал для своих книг, тут ему уже приходилось читать их полностью (по крайней мере 8 или 9 томов точно). Поэтому далее он стал говорить о двенадцать раз прочитанных житиях. Потом я услышал уже цифру тринадцать. Может быть он их и прочитал в очередной раз по-настоящему, что, впрочем, для меня крайне сомнительно, при его критическом отношении к святым и их жизнеописаниям.

Или, например, за те два года, которые я с ним работал, Лапкин, перечисляя свои заслуги и показывая масштаб своей общественной деятельности, не раз упоминал, что ведет просветительскую работу "во всех райотделах милиции и военкоматах". За эти два года, насколько мне известно, он ни разу не проводил каких-либо мероприятий ни в райотделах, ни в военкоматах. Раньше, очевидно, он многократно выступал в подобных учреждениях, и потому последующие несколько лет продолжал упоминать об этом в настоящем времени.

Иногда в его речах проявляются элементы демагогии.

На одном из собраний, например, среди прочего шла речь об уже упомянутой женщине, которой было запрещено приходить в церковь, и которая развила активную деятельность по контрпропаганде. Всем членам общины было запрещено с ней общаться. Из уст И.Т. так и прозвучало: "С ней общаться запрещено" (дословно), при этом объяснялось, что это необходимо для пользы членов общины, чтобы не получить духовного вреда при подобном общении. Через несколько минут, речь уже на другую тему, звучат такие слова: "Нас обвиняют в тоталитарности, а у нас такая свобода! У нас, можно сказать, культ свободы!". (Тут я не выдержал и вслух рассмеялся - слишком разительно звучало: "всем общаться запрещено" и "культ свободы", после собрания Лапкин меня строго спросил - над чем это я смеялся.) После этого, еще минут через десять-пятнадцать, не прерывая речи, но уже говоря на другую тему, он говорит: "Не думайте, что я на вас давлю, я не могу вам ничего запретить, я вам только советую" (не дословно, но смысл точный). Таким образом в течении одного часа с помощью словесной эквилибристики между прочим достигаются две цели: строго запрещается общаться с конкретным человеком (для непослушных это чревато "разборками"), настойчиво внушается мысль об абсолютной (!) свободе в общине и о том, что в общине никто ничего не запрещает, а только настоятельно советуют.

Способен воспринимать конструктивную критику по вопросам не связанным с его идеологией и вероучением, а, например, по каким-то бытовым вопросам. Правда донести до него мысль об объективности этой критики бывает очень трудно - первой его реакцией бывает, как правило, стремление отмахнуться: "Это не надо". Если же человек все-таки считает нужным до него донести какую-то практическую мысль, деловое предложение, заставить выслушать внимательно и убедиться в ее правоте, то для этого есть два пути: или начать его кротко, но настойчиво стыдить, или начать кричать. Последнее средство связано с тем, что он вообще живет в повышенном эмоциональном фоне, причем проявление его эмоций часто связано с криком и немного скандальным характером общения. Поэтому быстро донести до него какую-либо неожиданную для него мысль, просто спокойно высказав ее, трудно. Легче накричать, взвинтить ситуацию, и тогда он всерьез начинает задумываться над этим.

Оба средства доступны только тем, чье мнение он уважает. Простым членам общины это труднее - слишком неравные "весовые категории". Впервые мне пришлось кричать на него, когда он собирался издать толкование блж. Феофилакта Болгарского на Новый Завет под своим именем на обложке (в текст Феофилакта он добавлял свои короткие заметки). Естественно, внутри было бы указано, что автор - Феофилакт, но  книги предполагались быть изданы как очередные тома сочинений Игнатия Лапкина. Понимая, что, по крайней мере, неприлично издавать классическое православное толкование Нового Завета под своим именем, я попытался убедить Лапкина в  том, что этого не нужно делать. В ответ я услышал обычные "железобетонные" фразы о том, что мне нужно довериться его духовному опыту, что я пойму его позже, что он всю жизнь изучает Библию и точно знает, что так будет лучше и т.д. В итоге мне пришлось скандально громко кричать об абсурдности этой мысли, о том, что ему самому просто повредит такое издание. Через некоторое время он согласился, что я прав.

Способен просить прощения и признавать свои ошибки, особенно по незначительному поводу.

Правда, двое близких к нему члена общины в разговоре со мной утверждали, что за долгие годы общения с ним, несмотря на явно несправедливые обиды с его стороны в их адрес, он ни разу прямо не извинялся перед ними, хотя, судя по всему, чувствовал себя виноватым. Но на своем опыте могу сказать, что, по крайней мере, один раз у меня Лапкин просил прощения. Когда он опубликовал мое личное обличительно-критическое письмо к одному человеку, приводя все настоящие имена, да еще добавив номер сотового телефона адресата, причем не спросив позволения ни автора, ни адресата, по телефону я указал ему на бессовестность такого поступка. Он начал меня убеждать, что ничего плохого в этом нет, я бросил трубку. Не знаю насколько он признал себя виноватым, но через минуту он позвонил и попросил прощения (добавив: "Ради начала поста".)

Многие попадали под его обаяние, но некоторые потом сильно разочаровались, другие сохраняют восторженное отношение, третьи относятся сдержанно.

В речах Лапкин любит использовать выражения и эпитеты яркие, производящие впечатление, иногда шокирующие, на обвинения в грубости оправдывается тем, что язык Библии (напр. книга Исаии) тоже груб.

В адрес общины, шутя: "чукчи немытые". Но, в то же время умеет быть очень деликатным и сдержанным, общаясь с официальными лицами или участвуя в официальных мероприятиях.

Часто говорит о своем "экстремизме" и "фанатизме". Желание выразиться покатегоричней и в то же время соблюсти достоверность часто рождает такие ляпсусы как "почти абсолютный" или "совершенно полный, за исключением...".

Не стесняется много говорить о чужих грехах и недостатках в осуждающем тоне, особенно о православном духовенстве ("безбожные, неверующие попы"). При этом не считает это осуждением, утверждая, что осуждение только тогда является осуждением, когда мы беремся судить о посмертной участи человека, а все прочее таковым не является.

Однако, может ставить другим людям в вину осуждение в общепринятом смысле. Так, в одной из характеристик Лапкин пишет: "...Грех осуждения по Златоусту страшнее самых смертных грехов. Детям такого возраста вообще исключительно редко такое постоянное чувство осуждения других, как у нее. Этот грех ребенка раскрывает грех родителей, и, как правило матери, и с ним нужно покончить немедленно, сегодня же... Как правило, эти люди в дальнейшем делаются отчужденными от родителей, заразившими их бациллой осуждения... Оправдать этот грех ничем невозможно, он неизвинителен вообще". Также, говоря о старообрядцах: "У них все переполнено осуждением".

Когда высказывает критические замечания о ком бы то ни было, может говорить с насмешкой, используя унижающие эпитеты, причем не только о врагах, но и о членах общины. Последнее играет роль отрицательного стимула - опасаясь разгромной критики, нередко некоторые из членов общины опасаются высказывать свое несогласие с мнением Лапкина, или даже вообще высказывать свое мнение.

Одна из членов общины в беседах со мной объяснила, что она старается просидеть на собрании незамеченной, "как мышка", и быстрее уйти домой, во избежание публичного унижения во время "разборок", которые она испытала на себе ранее.

Это также проявилось в эпизоде, когда Лапкин пытался наладить регулярную проповедь членов общины во время богослужения. После проповедей некоторых юношей следовал разгромный комментарий Лапкина, где он, как правило, связывал стилистические и идеологические ошибки проповедника с его духовным состоянием. Это играло роль отрицательного стимула, отбивая желание свободно проповедовать, в связи с неизбежной резкой критикой. Вообще, трудно представить какое-либо богословие в общине, которое бы не являлось повторением идей Лапкина. Возможно, это связано и с отсутствием соответствующей теоретической подготовки у членов общины (за исключением священника, который тоже, в общем-то воздерживается от теоретических вопросов, ограничиваясь в проповедях нравственным назиданием).

Впрочем, о тех, кого Лапкин особо ценит, он если и высказывается с критикой, то очень сдержанно, даже нежно. Если в речи о неверующих звучит как приговор: "табакуры! пьяницы!", то о сочувствующем деятеле он может со скорбью в голосе сказать: "такой человек! но вот курит, бывает выпивает. Уж я ему говорил...".

Впрочем, громкий спор по какому-либо поводу, в том числе и с Лапкиным, является обычным явлением в общине, хотя не все на этот спор способны. Это связано, по-видимому, с особой ментальностью общины, связанной, в свою очередь, с темпераментом Лапкина.

Неоднократно передавал слова своей мамы, которая говорила: "Еще не родился человек, который Игнатия завини?т (переспорит)".

Лапкин с легкостью идет на возбуждение судебных исков по поводу клеветы на него лично и/или на Крестовоздвиженскую общину.

Нередко повторял, что выигрывает все до одного суды. Хотя на самом деле это не так. Обосновывает возможность и даже необходимость христианина использовать гражданский суд примером апостола Павла, прибегшего к императорскому суду. Любопытно, что на одной из лекций он говорил, что если ответчиком на суде является христианин, даже еретик (баптист), то нужно постараться уклониться от участия в этом разбирательстве. Впрочем, сам был представителем истца в судебном процессе против православного священника, а также поощрял другого священника к судебному иску против епископа.

Соответственно, рекомендуемая модель поведения для членов общины - образ проповедника, который всегда готов обличить любые недостатки и громко убеждать в своей точке зрения оппонента. Эта модель, с одной стороны, привлекает в общину людей определенного "громкого" темперамента, с другой стороны, развивает "громкие" черты характера у тех, у кого их раньше не было.

В частности, пообщавшись некоторое время с Лапкиным, мне пришлось научиться кричать на собеседника в споре, для того чтобы донести свои аргументы - иначе я часто рисковал быть неуслышанным. Эта "громкость" и натиск на оппонента или на объект проповеди считаются в общине безусловно положительными признаками "боевитости", "живости"[13], а тихость характера Лапкиным обычно определяется как отрицательное качество "квёлости".  В связи с этим печально было наблюдать, когда кто-то из членов общины, которым агрессивная манера поведения совершенно не свойственна по темпераменту, иногда пытаются изобразить какие-то "бойцовские качества". С этим же свойством темперамента Лапкина связано также и то, что при беседе с оппонентами или объектами проповеди разговор нередко может быть охарактеризован словами "сенсорная перегрузка" - Лапкин или некоторые другие "братья" говорят необыкновенно много и бурно, и объект становится неспособен реагировать на все идеи и эмоции проповедника.

В связи с такой моделью поведения и связанными с ней обвинениями в отсутствии любви и смирения в общении с людьми, предлагаются следующие идеи: "истинная любовь" состоит в том, чтобы обличить человека в грехе, а "истинное смирение" - в том, чтобы смиряться перед Богом и исполнять библейские заповеди.

В целом Лапкин настолько много и иногда утомительно для слушающих говорит обличительно-воспитательных речей, что довольно правдоподобно звучат его слова в адрес членов общины: "Я сделал все, чтобы оттолкнуть вас от себя - если вы еще остаетесь здесь - это дело вашего выбора" (не дословно, но точно по смыслу).

Лапкин с интересом выслушивает передаваемые слова - кто что сказал, и кто что думает, видимо потому, что сам с трудом оценивает отношение к себе.

Когда ему задают вопрос: "Какие у Вас с ним (с кем-то) отношения?", может затрудниться в ответе, и позвонив этому человеку спросить: "Меня спрашивают какие у нас с Вами отношения, а я не знаю что сказать".

По поводу того, что кто-то где-то сказал о нем, может устроить "разборки": что ты против меня имеешь? Поскольку ему не раз было предъявлено, что его руководящая роль подавляет собственно всякую самостоятельную инициативу в общине, особенно на собраниях, то он иногда демонстративно самоустраняется от роли председателя и передает роль ведущего другим. Впрочем, это не очень помогает, во-первых, потому что члены общины ориентированы на такой способ проведения собраний, когда один ораторствует и проповедует, а остальные внимают и иногда рассказывают что-нибудь свое (поэтому некоторые ведущие просто пытаются исполнить роль отсутствующего оратора), а, во-вторых, потому что Лапкин продолжает присутствовать на собрании, и ошибки чреваты "разборками".

Последнее свойство "присутствия" эффективно работает и в других ситуациях. По воспоминаниям одного из старых членов общины, в те времена, когда у общины не было своего здания, и члены общины ходили в лес на прогулки, то иногда Лапкин оставлял молодежь одних и уходил, чтобы дать пообщаться самим. Но наладившийся разговор резко менял свой характер, когда Лапкин оказывался на таком расстоянии, что разговор становился ему слышным - т.е. он не вмешивался, просто прогуливался, но как только он оказывался в зоне слышимости, то разговаривающие уже не могли высказываться свободно. Этот эффект срабатывает и при общении членов общины между собой, когда общаются между собой члены общины, и среди них присутствуют те, кто находится в особо доверительных отношениях с Лапкиным.

Общается часто "в режиме" монолога. Так в телефонном разговоре может подолгу рассказывать о последних событиях своей жизни, своих мыслях по этому поводу и проч., совершенно не поинтересовавшись - есть ли у слушающего возможность и желание слушать его.

Несколько человек, которых я к нему посылал для духовного общения, отметили, что даже в личной беседе один на один - пока он ораторствует, и ему внимают, задают дополнительные вопросы - ему интересно поддерживать беседу. А как только человек пытается высказать какие-то свои мысли или рассказать про свою жизнь, то резко теряет интерес к разговору. Поэтому на мой вопрос этим людям: "Как поговорили?" следовал ответ, что поговорить с ним трудно, а "вот послушать - послушали". Это, впрочем, не касается тех случаев, когда он испытывает особую заинтересованность в человеке или интересуется какой-то нужной ему информацией - тогда он способен проявлять особое внимание и чуткость.

Об услышанном в личной беседе может потом говорить публично, используя услышанное для обличения того, кто ему это рассказал. Поэтому иногда предупреждает: "Если у Вас что-то тайное, то мне не говорите, а то потом меня обвиняют, что я тайны раскрываю" (не дословно, но смысл точный). Может опубликовать чужую переписку, случайно попавшую в его руки, вопреки запретам адресата. Хотя бывшего члена общины, выступавшего на суде свидетелем против него, обвинял в том, что он "раскрывает тайны", и оценивал это как признак духовного падения. Впрочем, сам Лапкин может не только "раскрывать тайны", но и озвучить слухи или подозрения в адрес некоторых людей.

Об своей бывшей знакомой, ныне игуменье в одном из монастырей Алтайской епархии, Лапкин в своей книге напечатал, что во времена Советской власти кто-то ее подозревал в предательстве своих братьев по вере. В итоге ей пришлось оправдываться по поводу старой сплетни.

В споре часто склонен использовать "аргумент к личности", уходя от существа вопроса. Т.е. когда член общины пытается разобраться в вопросах, в которых правота Лапкина кажется ему сомнительной, то может получить в ответ пространную речь о никудышном духовном состоянии вопрошающего. Или начинает "давить авторитетом": "Ты с этим только столкнулся, а я этими вопросами много лет занимался, поэтому не спорь со мной". Если речь идет не о сомнениях, а о прямой критике и обвинении Лапкина, то может начать говорить о том, что многие, кто когда-либо выступал против него или делал что-либо плохое, пострадали, "плохо кончили", некоторые даже погибли (например, редактор "МК на Алтае" был убит, другой пропал, третий с семьей вынужден был скрыться и т.д.).

Если кто-либо начинал подымать вопрос о безнравственности проживания Лапкина в одной квартире с молодой девушкой (впрочем, не наедине), в то время когда оскорбленная этим жена живет одна в другом месте, то одним из аргументов его защиты были слова о том, что многие "начинали нападки" на Лапкина с этой темы, и все плохо кончили - ушли из общины и духовно деградировали. (Другим аргументом было утверждение, что он сам за всю свою жизнь никогда ни за кем не смотрел - кто с кем живет, кто с кем спит и т.д. Однако его жена, напротив, утверждает, что к этим вопросам он всегда относился довольно трепетно. Да и мне лично он рассказывал о знакомом священнике, который вел себя соблазнительно, и слишком тесно общался с молодыми женщинами, на любом месте, куда бы его не назначали).

Лапкин подчеркнуто щепетильно относится к вопросам своей материальной незаинтересованности во всех начинаниях, которые он предпринимает. Скорее склонен немного переплатить за что-то, чем остаться должником. Может просить большие суммы денег или продукты для детского лагеря или книгоиздания, но при этом всегда подчеркивает, что он ни копейки с этого не имеет, а наоборот вкладывает свои силы и средства.

Иногда дело доходит до смешного: издавая очередную свою книгу тиражом тысяча экземпляров (что обходится гораздо дороже, чем 50 000 руб.), он, как обычно, просил в типографии скидки на цены, говоря: "У меня ведь кроме пенсии в 700 руб. ничего нет". Издатели же, наоборот, подняли цену, видимо, рассудив, что раз он нашел такие деньги на издание прежних тиражей, то найдет и на этот.

Лапкин часто советует пожилым членам общины завещать свои квартиры не неверующим родственникам, когда те обеспечены жильем, а кому-либо из молодых и бездомных членов общины. Впрочем, мне неизвестен никто, кто последовал бы этому совету, за исключением самого Лапкина, завещавшего свои дома и квартиры нескольким молодым членам общины.

Под друзьями Лапкин подразумевает тех, кто сочувствует ему и его идеологии и своих самоотверженных сотрудников.

Свое место в общине Лапкин определяет следующим образом: "Некоторые мне говорят: "Ты диктатор!" Да, я диктатор. Этот дом (здание церкви - прим. авт.) принадлежит мне. А Бог - диктатор или нет?". С другой стороны, когда речь идет о тех ценностях, которые Лапкин и община предлагают внешнему миру, он говорит: "Когда проповедуете - не упоминайте моего имени и не говорите об общине. Говорите о Христе, чтобы люди прилепились ко Христу. А сюда люди могут прийти, увидеть меня грешного и соблазниться" (не дословно, но смысл точный).

Перед тем как заключить брак в общине принято, что будущие супруги спрашивают совета Лапкина относительно готовящегося брака. Впрочем, насколько мне известно, брак может состояться и при неодобрительном отношении к нему Лапкина.

Такого совета молодые члены общины могут просить у Лапкина и тогда, когда отношения только начинают завязываться. Один из членов общины: "Я начинал встречаться с девушкой, она мне нравилась, и я ей, но Игнатий Тихонович сказал, что мы не подходим друг другу, и я из послушания прекратил отношения". Впрочем, такого совета спрашивают у Лапкина не всегда. Но если потенциальные жених и невеста общаются таким образом, что об этом в общине вообще никто не знает, то это может быть расценено как ложь и притворство.

В отношении вероучительных авторитетов Лапкин предлагает следующую модель: в официальной православной церкви верующие ориентированы на авторитет священников, которые подменяют собой Христа и Библию, а в "истинно православной" Крестовоздвиженской общине восстановлен авторитет Библии, и личность Лапкина имеет значение для пришедшего только на первых порах, пока человек не научен Библии, а потом не имеет никакого значения. При этом подразумевается, что своеобразие вероучения общины имеет своим источником непосредственно Библию (иногда добавляется "по святым отцам"), а не Библию в интерпретации Лапкина. В связи с этим в речах Лапкина очень часто звучит вольная цитата из св. Кирилла Иерусалимского: "Если слова мои не сходятся с Библией - не верьте и мне". Поэтому, когда из чьих-нибудь уст звучат слова по поводу каких-то вероучительных вопросов: "Игнатий Тихонович говорит так-то", то такая формулировка осуждается, ибо правильно надо говорить: "Библия учит так-то". При этом ссылки на авторитет Лапкина, особенно среди пожилых женщин, звучат достаточно часто.

Дело тут не в том, что их плохо натренировали говорить правильные слова. На самом деле очень немногие люди имеют достаточно способностей, чтобы, прочитав Библию, сделать ее глубокий анализ, и, обладая правильным духовным и нравственным настроем, выстроить цельное мировоззрение в соответствии с православным преданием. Для этого в церкви и существует институт учителей в лице епископов и священников. По крайней мере наивно утверждать так, как утверждают в протестантских сектах, что "у нас все по Библии, и каждый наш верующий, исследуя Библию, пришел сознательно к тому вероучению, какое мы исповедуем". При этом, как-то так получается, что в рамках каждой деноминации убеждения ее членов, почему-то, очень близки и сильно отличаются от убеждений членов других деноминаций. Это выглядит достаточно фантастично, если согласиться с их утверждением, что источник их вероучения - не определенная интерпретация Библии, а только сама Библия.

Отношение к личности Лапкина со стороны прочих членов общины может варьироваться от чувства глубокого восхищения, до неприязни. Последний вариант бывает довольно редко, ибо, учитывая преобладающую роль Лапкина в жизни общины, кому не нравится Лапкин, тому проще уйти из общины, потому что значительную часть времени, проводимого в церкви, верующие слушают и наблюдают именно Лапкина. Но, тем не менее, среди членов общины есть и такие, которые относятся к Лапкину сдержанно неприязненно, и смыслом своего посещения церкви видят в присутствии на богослужении и участии в таинствах, которые проводит о. Иоаким.

По соционической типологии Лапкин - ярко выраженный логико-интуитивный экстраверт.

 

Вероучение.

Вопросы вероучения нас интересуют не с точки зрения их верности или неверности, а с точки зрения того, какое влияние вероучение оказывает на практику, и как вероучение влияет на социальные связи членов религиозной группы.

Вероучение в общине близко к традиционному православному, но имеет ряд особенностей. Вообще религиозное мировоззрение Лапкина не является строгой системой взглядов и местами противоречиво. Он называет себя православным и формально принадлежит к довольно-таки консервативной православной церкви (РПЦЗ). Но в то же время его взгляды на вероучение и религиозную практику являются своеобразным сплавом православных, протестантских, старообрядческих и оригинальных идей и практик.

В общине декларируются следующие положения:

- необходимость соблюдения всех православных канонов (апостольских правил, правил вселенских и поместных соборов, и святых отцов).

- утверждается, что вероучение в общине полностью соответствует святоотеческому;

- одновременно утверждается, что в общине Библия обладает абсолютным и исключительным авторитетом (обычно после этой декларации звучит ремарка "по святоотеческому толкованию");

Для меня всегда было загадкой - понимает ли Лапкин значение слов "абсолютный" и "исключительный" или просто использует их, чтобы придать весомость своим словам? Очевидно, что Библия не является явным кодексом нравственных и церковно-юридических норм, и для применения ее как источника церковного права необходимо существование авторитетной и более или менее строго определенной интерпретации. Эта интерпретация в православной церкви существует в виде системы канонического права, описанной в соборных постановлениях и трудах святых отцов и носит наименование Священного Предания, авторитет которого считается столь же незыблемым, как и авторитет Священного Писания, потому что и то и другое, хотя и разными способами отражают один предмет - христианское вероучение. "Абсолютность" и "исключительность" одного авторитета исключает наличие всякого другого. Поэтому если принять концепцию "абсолютности" и "исключительности", то для практического применения Библии, которая часто может толковаться неоднозначно, необходимо будет изобретать новую интерпретацию, что и происходит в различных протестантских конфессиях (причем эта интерпретация в разных конфессиях может иметь разную степень "гибкости"). Но если стоять на точке зрения, что правильной является лишь святоотеческая интерпретация, тогда часть "авторитетности" присваивается т.н. "Преданию", но тогда "авторитетность" самого текста Библии никак не может быть "абсолютной" и "исключительной". Вероятнее всего, что Лапкин, испытав глубокие религиозные чувства в среде баптистов-пятидесятников, которые (чувства) также были связаны с особыми эмоциональными переживаниями по отношению к Библии, но в то же время желая оставаться православным, сумел в своем сознании совместить и протестантскую концепцию об "исключительном авторитете Библии" и православную концепцию о правильности лишь святоотеческой интерпретации Библии (и передать это своим последователям). Подобная эклектичность и противоречивость, как мы увидим далее, присуща мировоззрению Лапкина и его последователей и в других моментах.

- несмотря на утверждения о необходимости исполнения всех православных канонов ("у нас в общине исполняются все до одного каноны"), некоторые правила толкуются нетрадиционным для православного вероучения образом. Например, правило запрещающее совместную молитву с еретиками, толкуется Лапкиным, что с еретиками молиться можно тем, кто знает, чем отличается ересь от православия, а нельзя молиться лишь малограмотным простецам;

В этом пункте Лапкин бывает непоследовательным: с одной стороны он утверждает, что с баптистами можно молиться, с другой стороны, посетив с группой единомышленников секту "Новая жизнь", они демонстративно отказались с ними молиться, "потому что нам с вами молиться вместе нельзя", хотя догматика "Новой жизни" практически ничем не отличается от догматики ЕХБ.

- другое "нетрадиционное" толкование касается понятия "раскола", под которым каноны и святые отцы подразумевают отделение от церкви по причинам не догматическим, а каноническим или обрядовым, и подразумевается, что у раскольников нет Божией благодати и апостольского преемства, несмотря на то, что может сохраняться преемство рукоположения. У Лапкина такая точка зрения, что раскольниками в настоящее время можно назвать только еретиков, а все современные православные разделения, имеющие преемство рукоположения, не являются расколами, но являются благодатными частями единой церкви (старообрядцы, официальные православные церкви, все ветви русской зарубежной церкви, все ветви старостильных церквей). (Эта идеология, неофициально именуемая "православным экуменизмом" получила широкое распространение во второй половине 20 в.);

Вероятно, это учение Лапкина как-то связано с тем, что он был и в старообрядческой церкви, затем длительное время в церкви Московской Патриархии, и затем в РПЦЗ. Менял юрисдикцию он не в результате осознания недопустимости находиться в "предыдущей" юрисдикции из-за ее ложности, но ради большего удобства церковной деятельности, считая и "предыдущую" юрисдикцию равно благодатной церковью. Впрочем, в этом вопросе тоже можно наблюдать противоречивые заявления со стороны Лапкина. В частности, в адрес Московской Патриархии Лапкин употребляет сильные выражения, называя ее "порождением духовного блуда митрополита Сергия и Сталина с Берией", "храмы Московской Патриархии - это скотомогильники", "если меня спросят, что такое Московская Патриархия одним словом, я скажу - ложь, двумя словами - большая ложь, тремя словами - очень большая ложь...". Но с другой стороны, утверждает, что Московская Патриархия является благодатной церковью, в которой можно спасаться. Опять же, однажды, на вопрос о том, можно ли причащаться в храмах Московской Патриархии, отвечает: "Нет! В экуменизме они соединяются с еретиками в одной чаше будущей религии антихриста", а другой раз, рассуждая о знакомом священнике Московской Патриархии, замечает: "Почему такое значение придают евхаристическому общению? Я бы вполне мог с ним причащаться вместе". Для нормального, не раздвоенного православного сознания при таком отношении возникает серьезная проблема: если считать Московскую Патриархию благодатной церковью, тогда "сильные выражения", употребляемые не по поводу отдельных негативных явлений, а ко всей Патриархии в целом, становятся ничем иным, как хамским грехом и хулой на церковь, а если эти выражения принимать как верные суждения, тогда о какой-либо благодатности Московской Патриархии не может быть и речи. В общем можно заметить, что у членов общины довольно смутные представления о православной экклезиологии, в частности, многие уверены, что некоторым "еретическим" церквам  достаточно отказаться от ряда догматических заблуждений и они автоматически станут православными, и то же самое произойдет с баптистами, если они всего лишь примут епископа, имеющего апостольское преемство. А у некоторых такое мнение, что, в общем-то, и среди протестантов можно спасаться...

? противоречиво, также, отношение Лапкина к святым отцам православной церкви. С одной стороны, он постоянно ссылается на слова святых отцов, признает авторитетность святоотеческого учения (в некоторых вопросах), обращается к ним с молитвами, но с другой стороны в его речах последние годы все чаще звучат слова: "святые отцы пошли не тем путем", "православие пошло не тем путем", более того: "я разобрал все жития святых по Писанию, и доказал всему миру, что святые отцы шли не тем путем". Также он утверждает, что канонизировать вообще никого не нужно было, но нужно было оставить этот вопрос до Страшного Суда. По поводу догматических споров эпохи Вселенских соборов: "они там чем попало занимались, вообще не нужно было на эти темы говорить";

Следствие такой двойственности любопытно проявляется в словах последователей Лапкина. Из уст одних и тех же людей можно услышать с одинаковым пафосом: "у нас всё по святым отцам", "все каноны нужно соблюдать", и в то же время, когда обращаешься к авторитету святых отцов, из тех же уст можно услышать: "что ты мне слова человеческие приводишь, ты мне из Писания докажи", по поводу канонов: "это же всё люди придумали". Более того, однажды, когда я беседовал с одной из членов общины и пытался сослаться на авторитет учителей церкви и, в частности, Григория Богослова,  то услышал в ответ: "Отсюда и все современные проблемы православной церкви, что они (святые отцы) так учили".

- говорится о неправильности территориального канонического деления церкви (когда, согласно апостольских правил, один епископ не может благословлять никакой церковной деятельности на территории епархии другого епископа без согласия последнего);

По поводу последнего приходилось не раз слышать и от Лапкина и от его последователей: "Это все человеческое". Вероятно, отношение Лапкина к этому вопросу, как и к вопросу о православных расколах, связано с его позицией признания благодатности всех современных расколов и вытекающим отсюда каноническим положением Крестовоздвиженской общины. Возникает ситуация, когда одна и та же местность является епархиальной территорией различных юрисдикций. Признавая благодатной церковь Московской Патриархии, священник Крестовоздвиженской общины (и вообще вся РПЦЗ на территории России) подпадает под прещения апостольских правил, потому что действует на территории чужой епархии вопреки воле местного епископа. Подобная ситуация трудно согласуется с лозунгом "У нас в общине исполняются все до одного каноны", поэтому проще сказать об ошибочности таких канонов.

- большое значение имеет в общине концепция "рождения свыше", обращения. Очень затруднительно точно определить, какое значение придается этому термину в общине. Традиционное православное понимание "рождения свыше" подразумевает искреннее уверование во Христа и связанные с ним таинства крещения и миропомазания (прп. Феофан Затворник). В общине этот термин понимается иначе: ряд членов утверждает, что они уверовали во Христа и даже приняли Святого Духа задолго до того, как узнали о Крестовоздвиженской общине, но пережили "рождение свыше" лишь после встречи с Лапкиным. В связи с этой концепцией в общине широко применяются характерные для протестантов термины: "принять Христа в свое сердце", "встреча со Христом". Утверждается, что "рождение свыше" как правило должно быть связано с каким-нибудь библейским текстом, а также должно помнить день и час, когда это произошло. По поводу некоторых святых отцов (особенно монашествующих) или церковных деятелей (патриарх Никон, протопоп Аввакум) заявляется, что хотя они и спаслись ("я верю, что они на небе"), но они не были "рождены свыше";

Это порождает такие любопытные явления, как переживания некоторых членов общины по поводу: "А родился ли я свыше?" Также приходилось слышать рассуждения одного из членов общины о том, как счастлива стала его жизнь после "встречи со Христом" и как безрадостна была до этого (причем слова эти произносились довольно унылым тоном и с тоской в глазах, да и вообще, девушка, говорившая это, отнюдь не производит впечатление счастливого человека). Кроме этого, однажды в личной беседе мне был задан вопрос: "А ты родился свыше? Когда это произошло?" Я назвал примерную дату, когда сделал решительный выбор в пользу веры во Христа (задолго до знакомства с Лапкиным), на что мне было сказано: "Это должно было у тебя произойти после встречи с нами". Разговор был передан Лапкину, и на одном из собраний в мое отсутствие было объявлено, что брат такой-то беседовал с ним (со мной) и выяснил, что у него (у меня) "не было рождения свыше". (Это был период, когда Лапкин заподозрил меня в нелояльности и обвинял в "саботаже" по верстке его книг - впрочем, заочно - ранее, когда подозрений относительно меня не было, он как-то мне сказал: "У Вас это (рождение свыше) конечно же было".) Вообще, обвинения в "нерожденности свыше" часто используются в общине как способ порицания членов общины за недостаточную активность в проповеди и общественной деятельности.

- значительное внимание уделяется характерному для протестантского богословия вопросу соотношения веры и добрых дел, необходимых для спасения. Ставится и решается этот вопрос в русле традиционном для протестантского богословия, которое зародилось из полемики Лютера с оккамизмом - противопоставляется спасение и оправдание делами и верою и делается выбор в пользу спасения верой. В связи с этим иногда можно слышать обвинения в адрес монашества и православных вообще, что они занимаются самоспасением и пытаются спасаться своими делами;

- мистическое богословие православной церкви, учение о борьбе со страстями и об умной молитве вообще-то обходится молчанием, лишь изредка можно было услышать фразы: "может быть в этом и есть какая-то глубина", либо в антимонашеских сентенциях услышать осуждение образа жизни, посвященного преимущественно молитве, особенно затворничества, и вообще жизни, не связанной с активной публичной деятельностью. Часто упражнения в молитве Иисусовой сравниваются с повторением буддийских мантр, от одного из членов общины приходилось слышать об исихазме как об одной из средневековых ересей.

И сам Лапкин и его последователи утверждают о ненужности и вредности института монашества для церкви. Предлагается оставить монастыри в качестве социальных учреждений (образовательных и благотворительных), а пожизненные монашеские обеты отменить. Существование института монашества считается в данный период времени Лапкиным одним из главных заблуждений православия и святых отцов. На мое замечание, что если какое-то явление прямо не оговорено в Библии, то мы можем посмотреть, что об этом говорят Вселенские соборы и святые отцы, а они одобрительно относятся к монашеству, Лапкин ответил, что для него Писание выше. В итоге я вынужден был констатировать, что свое понимание Библии он ставит выше святоотеческого. Любопытно, что в борьбе за "оздоровление" православной церкви взгляды Лапкина претерпевают определенную эволюцию. Сначала главной причиной недостатков в православной церкви он считал то, что богослужение совершается на церковнославянском языке. Затем - сама структура православного богослужения. Теперь - монашество. Хотя раньше к монашеству он относился гораздо мягче. В его письме 20-тилетней давности можно встретить даже такие слова: "В монахи я не годен, а их люблю, есть чистые, не то что мы тут, и много они молятся". А пять лет назад, предлагая мне поселиться в Потеряевке, говорил: "Дадим тебе келью, и тяни там свои четочки...".

Говоря о учении Лапкина, нужно отметить, что оценки одного и того же явления могут колебаться до противоположных, в зависимости от текущей "злобы дня". Например, на лекции ему был задан вопрос: "Почему Нил Синайский говорил, что подвижнику лучше  не читать Ветхий Завет, а читать писания отцов-аскетов?" Лапкин на него ответил так: "Я очень уважаю Нила Синайского, и сам бы я некоторым до поры запретил бы читать Ветхий Завет... Нужно также учитывать, что в те времена книги стоили огромные деньги..." и т.д. Но отвечая на тот же самый вопрос в своих книгах "Открытым оком...", Лапкин говорит уже совершенно иначе: "Если он так говорил, то только потому, что нет у него страха Божия и идет он ложным путем...". Последняя перемена связана, скорее всего, с тем, что с началом публикации своих книг Лапкин в некоторых своих обличительных высказываниях стал более категоричен.

Таким образом, мы видим, что учение Лапкина не является в строгом смысле "учением", но является скорее несколько синкретическим, не обладающим внутренним единством, сочетанием православного мировоззрения с рядом протестантских идей. Получившийся результат может иметь эффективное практическое применение для привлечения новых членов как из среды протестантов, так и из среды православных (в том числе и старообрядцев). Протестантам предлагается идея: "у нас все по Писанию", и привлечение их сопровождается многочисленными цитатами Священного Писания. Православным предлагается идея: "у нас каноны все до одного исполняются". Старообрядцам может облегчить обращение обязательность ношения бороды, признание старых обрядов, двоеперстия, рубашка на выпуск и пояс на богослужении, два платка на женщинах. Также, благодаря "гибкому" отношению к канонам появляется возможность и юрисдикционной гибкости: в принципе, община могла бы согласиться состоять в любой из православных юрисдикций, которая бы гарантировала им свободу от вмешательств в дела общины. Что касается вопроса успешного распространения всей совокупности идей Лапкина, если такая цель будет поставлена, то для этого должна быть еще пройдена стадия их согласования, создания непротиворечивой богословской системы. Серьезным препятствием для этого будет принадлежность общины к достаточно традиционной православной церкви, для которой в принципе неприемлемы некоторые эти идеи.

 

Место группы в социальной структуре общества и некоторые элементы социальной структуры общины.

Самоощущение общины, озвучиваемое Лапкиным: "Такой общины как наша больше нет в мире, наша община уникальна". В адрес общины могут звучать и критические высказывания, но они относятся в основном к малой активности большей части членов, а не к общине вообще.

Неоднократно звучали нарекания в адрес своего епископа, что он, посещая общину, и сознавая ее уникальность, не сказал ни одного слова похвалы, но напротив, говорил об опасности гордости, что некоторыми воспринималось почти как оскорбление.

Отношение к внешнему миру группы является обычным для православных религиозных групп: настороженное, с миссионерскими устремлениями. Степень настороженности и неприятия современного светского общества в общине обычна для общин РПЦЗ - немного более категорична чем в среде верующих Московской Патриархии, но менее, чем в старообрядческих или катакомбных группах. Существует негласный запрет на профессии, связанные с принятием присяги и ношения оружия. Запрещено членство в партиях и подобных им общественных организациях. В то же время лидером поддерживаются доброжелательные отношения с представителями и учреждениями власти, говорится о положительной роли администрации и милиции в обществе. Поощряется обращение в милицию, суд, больницы в случае необходимости. В середине 1990-х, по воспоминаниям членов, в общине присутствовало сдержанно отрицательное отношение к обучению молодых членов общины в ВУЗах, к бракам, имели место случаи оставления учебы в институте после вступления в общину. Через несколько лет это отношение сошло на нет, на данный момент несколько членов общины обучаются в ВУЗах, и вообще значительная часть членов общины имеет высшее образование.

На протяжении почти всей своей истории группа существовала в атмосфере угрозы со стороны "враждебных сил", которая видимо проявлялась в критических (иногда клеветнических) газетных публикациях, попытках административных мер. В связи с этим в общине присутствовала атмосфера борьбы с врагами (коммунистами, журналистами, Московской Патриархией, бывшими членами общины) которые пытались навредить общине (эти попытки действительно имели место). Эта борьба способствовала сплочению общины и противопоставлении ее безбожному миру. По отношению к внешним заповедуется та же этика, что и по отношению к единоверцам: запрет на обман, на воровство, доброжелательность, стремление обратить к вере во Христа, еще лучше - привести в общину.

В группе имеет место ряд затянувшихся межличностных конфликтов. Несмотря на риторические заявления со стороны лидера о группе как "одной семье", эмоциональная и коммуникативная сплоченность группы довольно слабая, малоразвиты горизонтальные связи между рядовыми членами общины - между отдельными членами и семьями есть сложившиеся дружеские отношения, но на каких-то неформальных мероприятиях, где присутствует 10-15 чел., может ощущаться небольшая натянутость, некоторые затруднения в нахождении и поддержании общей темы для разговора.

У некоторых членов группы присутствует механизм самоблокировки негативных мыслей в адрес лидера.

Так мне приходилось наблюдать одного из членов общины, который, испытывая обиду по поводу какого-то поступка Лапкина, сразу заводил разговор о том, как много Лапкин для него сделал. Потом я уже твердо знал, что если этот человек скорбным тоном рассказывает о том, какую благодарность он должен испытывать по отношению к Лапкину, значит имела место обида. Однажды этот человек высказал ряд вполне сдержанных критических замечаний в адрес Лапкина, а через некоторое время просил у меня прощения за то что "лил грязь" в адрес Лапкина в моем присутствии. В то же время действительно жесткие, унижающие и насмешливые слова в адрес других людей не воспринимаются как "лить грязь", но преподносятся как конструктивная критика, справедливое обличение, констатация факта. Подобное табу на критику лидера нередко проявляется при общении с членами общины. По-настоящему критические, иногда даже неприязненные замечания в адрес Лапкина высказывались в моем присутствии только тогда, когда говоривший был уверен, что никто об этом не узнает.

Собственно тотальный контроль на моих глазах осуществлялся над 2-3 членами общины на протяжении ограниченного периода времени (около 2-х лет). Это были люди, проживающие по одной крышей с Лапкиным. По поводу любого действия (сходить куда-нибудь) необходимо было как минимум проинформировать Лапкина, как правило получить позволение. Подъем, молитва, прием пищи был строго регламентирован и совершался совместно. Некоторые регулярно по телефону информируют Лапкина о своих жизненных обстоятельствах, просят молитв  и советов по поводу предпринимаемых шагов.

Со стороны лидера настойчиво внушается установка спать не более 7 ч. в сутки, иногда может прозвучать вопрос: "А ты сколько спишь?" и высказать порицание, если человек не вписывается в рекомендуемый режим, может время от времени упрекать по поводу и без особого повода: "Ты много спишь и покушать любишь", провоцируя чувство вины.

 

Обрядность и каноническая практика

Внешней обрядности уделяется большое внимание в Крестовоздвиженской общине. Мужчинам, в соответствии с Библией, не должны брить и подстригать бороды, отращивать волосы, замужние женщины не должны ходить без головного убора. Женщинам строго запрещено носить брюки, на богослужении должна быть юбка до пола - край юбки от пола должен быть поднят не выше десяти сантиметров (для контроля у И.Т. Лапкина имеется специальная палочка с засечкой). Женщины на богослужении должны быть в двух платках, полностью скрывающих волосы, покрывающих лоб, и закрывающих шею. Мужчины на богослужении должны быть в рубашке навыпуск, подпоясанной поясом. Сверху рубашки разрешается одеть пиджак, но не разрешается свитер. Соблюдение предписаний о длине юбок, двух платках и ношение рубахи навыпуск с поясом за пределами храма не являются обязательными, но настоятельно рекомендуются как средство проповеди истинного христианства.

Богослужение совершается совершенно идентичное тому, которое совершается в других храмах РПЦЗ и МП. Особенностями богослужения являются: чтение некоторых текстов не по-церковнославянски, а по-русски (Евангелие, Апостол, псалмы); большое внимание уделяется соблюдению тишины и порядку, к целованию Евангелия и Креста молящиеся подходят чинно, по парам, сначала мужчины, потом женщины; многие во время молитвы стоят скрестив руки на груди, как это делает Лапкин (это распространено также у старообрядцев); в то же время нет такого, как у старообрядцев, синхронного осенения себя крестным знамением и совершения поклонов. Пение обычное партесное, иконы бумажные. В случае отсутствия священника совершается обычный чин обедницы мирянским чином, при этом, что любопытно, этот чин трактуется как нечто особенное, в связи с чем первоначально в общине его именовали "апостольским служением", а потом, чтобы избежать обвинений в заимствовании у протестантов, за этим чином закрепили название "якобы апостольское служение". Во время богослужения обычно произносится несколько проповедей священником, И.Т. Лапкиным, кем-то из рукоположенных чтецов. После богослужения обычно проводятся собрания длительностью, как правило, не менее часа, иногда два-три, на которых главным докладчиком и идеологом выступает И.Т. Лапкин. На собрания должны оставаться все присутствующие на богослужении. После собрания бывают учебные занятия по изучению Библии, Лапкин на занятиях обычно не присутствует. Кроме того, дважды в неделю проводятся двухчасовые занятия "по изучению Библии" в политехническом университете, на которые могут прийти все желающие. Очень много уделяется внимания необходимости проповедовать всем членам общины. Регулярно совершаются походы по квартирам с проповедью и приглашением приходить на занятия по изучению Библии.

Практика канонического права в общине имеет свои особенности, которые выделяют ее в РПЦЗ. Крещение обливанием не признается за действительное крещение (в других приходах РПЦЗ крещение совершается только погружением, но крещеные в МП обливанием принимаются без крещения). Поэтому, пришедший из МП или из другого прихода РПЦЗ не сможет причащаться в храме Крестовоздвиженской общины. В то же время приезжий священник РПЦЗ сможет участвовать в богослужении и причащаться безотносительно того, крещен он обливанием или погружением - излишняя принципиальность в этом вопросе была бы чревата серьезным конфликтом с правящим архиереем, который признает действительность обливательного крещения. Епископ хоть и не согласен с практикой перекрещивания "обливанцев", но закрывает на это глаза. Одновременно, парадоксальным для православной традиции образом, в общине признается благодатность миропомазания, совершенного над крещеными обливанием в МП, поэтому при перекрещивании их в общине миропомазание над ними не совершается. Основанием для такой практики являются слова И.Т. Лапкина: "Я думаю, ничего этого не надо".

Другая особенность общины - крайний пацифизм, который противопоставляется крайнему милитаризму, присущему современному православному духовенству, которое заявляет, что отказ от военной службы является грехом. В связи с этим военнослужащий или милиционер не сможет стать членом общины, не отказавшись от присяги и ношения оружия. Дополнительным инструментом обособления и пограничного контроля является запрет быть членом политических партий и организаций.

Главным инструментом контроля нравственности в общине, как и во всех православных церквах остается исповедь. В связи с ней можно сказать, что к каноническим преступлениям (грехам) отношение приведено в соответствие с канонами. Хотя мне неизвестно, чтобы по отношению к кому-либо применялись многолетние епитимии в полной мере (до 10-15-20 лет), но в любом случае, при тяжелых преступлениях против нравственности, связанных с прелюбодеянием, воровством, обманом, не может быть такого как в храмах Московской Патриархии, что согрешивший допускается к причастию сразу после исповеди. За подобными преступлениями следует отлучение от причащения на длительный срок (несколько лет).

Исповедь вообще является очень мощным средством контроля внутреннего мира человека, а в недобросовестных руках может стать инструментом манипулирования сознанием. В общине исповедь находится исключительно в ведении священника и никак не подконтрольна лидеру. Более того, насколько мне известно, к вопросам о лояльности лидеру и преданности общине священник не проявляет сколько-нибудь серьезного интереса, ограничиваясь лишь проблемами личной нравственности. В связи с этим возникает такая ситуация когда фактически в общине существует два центра притяжения, своеобразное "разделение властей": формальный лидер (священник), в ведении которого находится совершение богослужения, таинств и обрядов, исповедь, вопросы канонических наказаний, и неформальный лидер (староста) который является главным идеологом и организатором в общине, хозяином церковной недвижимости, обладая властью в силу своего личного влияния на умы адептов. Священник может не разделять какие-то идеи старосты, особенно нетрадиционные для православия, либо будучи согласным с ними не высказывать своего отношения к ним. В то же время, идеи высказываемые старостой, хотя фактически и принимаются почти всеми членами общины, но формально не являются обязательными для членов общины. В связи с этим священник малоуязвим для канонических санкций со стороны епископа по поводу "необычностей" общины, а также несогласие кого-либо из членов общины с идеологией старосты не может являться формальной причиной для разрыва духовного общения со священником и ухода из общины. Поэтому становится возможной такая ситуация, которую мне приходилось наблюдать неоднократно, что член общины может не соглашаться с какими-то идеями Лапкина, даже иметь к нему лично отрицательное отношение, но продолжать посещать церковь, принимать участие в богослужении. Правда  на деле наблюдаемые мной "диссиденты" рисковали оглашать свои несогласия только узкому кругу доверенных лиц, опасаясь подвергнуться серьезному психологическому давлению со стороны лидера и религиозной группы, выдержать которое готов далеко не каждый.

 

2.2. Барнаульская Крестовоздвиженская община в сравнении с некоторыми другими типами православных религиозных групп.

 

Для уяснения социально-психологических особенностей Крестовоздвиженской общины сравним ее с близкими по мировоззрению типами религиозных групп: обычным православным приходом и православным монастырем.

Наиболее распространены сегодня в России приходы и монастыри Московской Патриархии. Поскольку эти социальные образования наиболее доступны для изучения и признаны общественным сознанием как в целом полезные социальные институты, то с нашей точки зрения целесообразно сравнить структуру Крестовоздвиженской общины со структурой именно этих образований.

 

Основные социально-психологические параметры православного прихода (Московской Патриархии)

Обычный приход МП как социальная группа не имеет четких границ и, соответственно, строгого пограничного контроля. Вообще к "православным" представители духовенства относят большинство населения России, что, конечно же, неверно богословски, но ярко характеризует самоощущение и православных и этого самого населения. В связи с очевидным противоречием между "православностью" большинства населения и реальной заполненностью храмов, "православное" население духовенством делится на воцерковленных, малоцерковных, невоцерковленных. Т.е. люди регулярно посещающие храм, участвующие в таинствах и старающиеся соблюдать в повседневной жизни церковные нормы называются воцерковленными. Те, кто хотя бы изредка (три-четыре раза в год) посещает храм и практически не соблюдают никаких церковных норм, именуются малоцерковными, те же, кто в храм практически не ходит, но именует себя православными, называются невоцерковленными. При этом доступ к таинствам (участие в таинствах считается самым средоточием православной религиозной жизни) очень прост для человека любой из перечисленных групп - достаточно попоститься три дня и прийти на исповедь для того чтобы получить доступ к причащению. Что же касается крещения и венчания, то здесь нет необходимости ни в каких условиях. Более или менее контролируется священником только ядро группы - работники храма и регулярные прихожане. Но и там социальный контроль довольно слаб - регулярный прихожанин может периодически прекращать посещать церковь или совершать поступки, преступные с точки зрения канонического права, и на это не последует никаких санкций священника (за редким исключением). Контроль за мировоззрением прихожан также очень слаб - очень многие прихожане совмещают в своем мировоззрении и православные догматы и некоторые взгляды и учения, которые с точки зрения традиционного православного предания являются ересью. В этом случае также, как правило, не следует никаких санкций, если только носитель этого мировоззрения не начинает особо активно его проповедовать и тем создавать опасность разделения и конфликтов в приходе. Существование религиозной общины, продекларированное в типовом приходском уставе, обычно фиктивно, и прихожане, как правило, не имеют права голоса ни в каких церковных делах. Священник управляет делами прихода и распоряжается финансами бесконтрольно, и часто, в силу низкого уровня грамотности прихожан в церковных вопросах, склонен абсолютизировать свой авторитет в духовных вопросах.

Таким образом, обычные православные приходы являются центрами притяжения определенной социокультурной среды, в мировоззренческой сумме которой значительное место занимают некоторые православные идеи. Православный приход здесь играет роль религиозного, мировоззренческого и экономического центра. Его основные функции (по приоритетам):

- совершение обрядов и за счет этого удовлетворение религиозных потребностей населения;

- продажа религиозных услуг (треб), предметов культа (крестики, свечи, ладан и т.д.) и духовной литературы и за счет этого экономическое обеспечение существования всей организационной структуры церкви;

- распространение православной идеологии и через это привлечение новых членов (эта позиция - самая слабая, по причине традиционно плачевного состояния системы православного духовного образования).

Таким образом обычный православный приход по терминологии Н.Орла можно уверенно идентифицировать как культурную группу, в которой естественно сочетаются носители разного мировоззрения и образа жизни с преобладанием в мировоззренческом поле ряда православных идей[14].

 

Основные социально-психологические параметры православного монастыря (Московской Патриархии).

Православный монастырь является гораздо более закрытым социальным образованием. Все насельники (послушники и монахи) монастыря обязаны в соответствии с соблюдением принципа послушания соблюдать строгие правила: запрещено ночевать вне пределов монастыря, запрещено без разрешения отлучаться из монастыря и предпринимать сколько-нибудь серьезные работы по хозяйству. Обычно запрещено иметь телевизор, радио, читать светские газеты и книги. Начиная со степени инока (т.е. послушника над которым прочитана определенная молитва и одета ряса) до конца жизни запрещен брак (на деле сегодня в брак вступают иногда и монахи, иногда даже получив церковное благословение, но подобные поступки осуждаются большинством православных из-за своей неканоничности). Все монахи приносят обеты никогда не покидать монастырь, и могут лишь в случае необходимости быть переведены в другой монастырь, хотя на деле иногда случается, что монахи сегодня живут вне монастырей, что тем не менее считается ненормальным явлением.

Все жители монастыря должны безусловно повиноваться настоятелю - формальному лидеру, назначаемому епископом или патриархом. Кроме того, для монашествующих предусмотрено особое послушание и духовнику (духовному руководителю) - священнику на которого возложены особые полномочия для воспитания и контроля за определенными людьми. Духовник в монастыре может быть один или несколько, очень редко должность духовника и настоятеля соединяются в одном лице. Вообще для монашества характерен культ послушания, что имеет свое отражение в святоотеческой литературе ("послушание превыше поста и молитвы"). Хотя личности настоятеля или духовника обычно не приписывается особых сакральных свойств, добросовестному послушанию им придается большое значение. Подобные свойства (сакральные) иногда приписывают старцу, если в монастыре есть таковой. Истинный старец (прозорливец, живой святой), как считают его почитатели, возвещает вопрошающему волю Божию, которая должна быть исполнена неукоснительно, и неисполнение его советов чревато духовными бедами.

Контроль за внутренним миром членов монастырской общины ведется очень серьезный. Если на приходе верующий приходит на исповедь несколько раз в год, причем исповедь нередко проводится формально ("быстрей-быстрей"), то в монастыре хорошим тоном считается исповедоваться в несколько раз чаще, а в наиболее строгих монастырях почти каждый день. При этом, для послушников и монахов считается полезным и необходимым исповедовать не только греховные поступки, но и мысли (помыслы).

Эмоциональные проявления должны быть крайне сдержанны, отличительной чертой монаха в общении должны быть смирение и целомудрие. Для всех насельников монастыря обязательно ношение одежды специального покроя (подрясники - длинные черные платья) как на территории так и вне монастыря. Прием пищи и ежедневные многочасовые молитвы совершается совместно, в установленные часы. Больше половины всех дней в году составляют обязательные посты.

Отношения с родственниками и прежними друзьями после поступления в монастырь настойчиво советуется сводить до минимума, особенно с неверующими.

Таким образом, православный монастырь можно с полным правом назвать тоталитарной структурой, в которой все стороны жизни человека (поведение, информация, мышление, эмоции) находятся под строгим контролем. Монастырь, как и любая тоталитарная структура, - очень мощное средство для воспитания, формирования и контроля мировоззрения личности. Она может быть использована во благо, как инструмент воспитания и самовоспитания, вследствие свободного и разумного выбора личности, выбирающей подобный жизненный путь, а может быть и средством психологического насилия, причиняя душевный вред и коверкая жизни людей, как это нередко бывает сегодня, при корыстных стремлениях к власти над душами или при поспешных постригах в монашество. Но, в любом случае, на примере этого института мы можем видеть, что сама по себе тоталитарность не является преступной, если не сопряжена со злоупотреблениями по отношению к свободе и разуму человека.

 

Сравнение основных параметров Барнаульской Крестовоздвиженской общины РПЦЗ с подобными параметрами обычного православного прихода и православного монастыря.

В отличие от обычных православных приходов Крестовоздвиженская община имеет гораздо более высокую степень консолидации. Фиксированное членство и достаточно строгий пограничный контроль уже позволяет утверждать, что Крестовоздвиженская община не является неформализованной группой, определяемой Н.Орлом как культурная группа. Наличие харизматического лидера, который оказывает определяющее влияние на мировоззрение членов группы и принимает решения по большинству вопросов функционирования группы обычно самостоятельно, лишь легитимизируя свои решения согласием совета общины или собрания общины, позволяет говорить о высокой степени управляемости и организованности этой религиозной группы. Для того, чтобы оценить степень тоталитарности группы, необходимо оценить степень контролируемости личной жизни членов группы со стороны лидера и группы. Произведем оценку этих параметров по схеме ?I?? (поведение, информация, мышление, эмоции).

Поведение. Как мы могли видеть, групповые идеалы оказывает значительное влияние на все стороны жизни членов. Кроме того, личные контакты членов группы позволяют группе и лидеру в общих чертах иметь представление о жизненных обстоятельствах всех членов группы. В то же время, в группе нет никаких реальных инструментов для повседневного контроля за поведением членов группы. Члены группы вольны самостоятельно выбирать место работы, жительства, выбирать круг общения. Хотя обо всех серьезных жизненных переменах в личной группа ставится в известность, испрашивается совет, молитва и благословение священника,  но принимать решения член группы может и вопреки совету. За исключением 2-3 человек живших некоторое время в одном доме с лидером и одного-двух добровольно отчитывающихся перед лидером тотального контроля над кем-либо нам наблюдать не приходилось. Мы можем видеть, что по сравнению с обычным православным приходом (культурной группой), поведение членов группы находится под более сильным контролем, но по сравнению с монастырем (тоталитарной группой) этот контроль несравнимо мягче и не является тотальным.

Информация. Информационного контроля членов группы нет никакого, разрешается читать все что угодно и просматривать любые фильмы и телепередачи, за исключением совсем уж безнравственных (порнофильмы и проч.). Более того, лидером группы раздаются членам большое количество самых разнообразных светских газет (иногда, впрочем, довольно безнравственного характера, такие как "Московский Комсомолец"). Нет никакого запрета и на чтение литературы других христианских и нехристианских конфессий. Нужно заметить, что в обычном православном приходе (культурная группа) подобное чтение если не запрещается, то по меньшей мере, настойчиво не рекомендуется. Более того, в Крестовоздвиженской общине даже поощряется общение с представителями других христианских конфессий для миссионерства, перенимания практического опыта, расширения кругозора. Заметим, что в монастыре (тоталитарная группа) доступ к любой информации не духовного содержания жестко ограничен.

Мышление. Со стороны группы и лидера имеет место контроль мышления членов группы. Контроль этот ограничивается узнаванием мнения членов группы по определенным вопросам. По поводу "неправильных" мнений может быть проведено расследование или "разборка". Что касается более глубокого контроля на исповеди, то этот контроль недоступен ни лидеру, ни группе, да и сама исповедь происходит редко - несколько раз в году. В группе имеет место насаждение механизма самоблокировки критического мышления в адрес общины и лидера с помощью неоднократных повторений о "небезопасности" подобного мышления, но, очевидно, что это не всегда срабатывает - встречаются члены группы, у которых этот механизм работает, но есть и такие, которые имеют неоднозначное отношение к лидеру и группе (правда, они вынуждены держать свое отношение при себе). Таким образом, контроль мышления в исследуемой группе более сильный, чем в обычном православном приходе (культурная группа), но более слабый чем в монастыре (тоталитарная группа), где он формализован и сакрализован в форме частой подробной исповеди.

Эмоции. Частную эмоциональную жизнь невозможно контролировать, не обладая инструментами тотального контроля повседневной жизни адептов. Общий же эмоциональный фон в группе в основном контролируется со стороны лидера. Происходит это посредством проповедей, создающих либо воодушевление, либо осуждение, либо страх по поводу тех или иных идей, явлений, поступков и т.д. Эмоции формируются как по отношению к религиозным ценностям и преступлениям против них, так и по отношению к конкретным людям, их поступкам. Как уже было отмечено, имеет место насаждение фобий по отношению к критике лидера, разрыву с общиной. Широко используется публичная похвала или порицание кого-то из членов группы. Иногда имеет место публичное унижение в процессе "разборок", зачитывании характеристик, книжных публикаций. В то же время никак не сужается спектр публичных эмоциональных проявлений - и у лидера, и у других адептов они могут быть довольно бурными и громкими. Таким образом, в исследуемой группе мы наблюдаем активное использование средств эмоционального манипулирования группой. Некоторые средства (проповедь) как правило используются и на православных приходах и в монастырях, только в исследуемой группе общая продолжительность проповеди обычно гораздо больше, что вкупе с ораторскими талантами лидера является причиной более высокой интенсивности эмоционального воздействия. Что же касается других, специфических средств эмоционального воздействия (публичных "разборок") то подобное встречается в православных монастырях (тоталитарная группа) и реже на обычных православных приходах (культурная группа).

В итоге можно сказать, что Барнаульская Крестовоздвиженская община является религиозной группой с высокой степенью сплоченности, не являясь в то же время тоталитарной группой. По типологии Н. Орла ее можно отнести к разряду паратоталитарных религиозных групп.

 

Заключение

 

Заканчивая наше исследование мы можем сделать следующие выводы:

-  Барнаульская Крестовоздвиженская община РПЦЗ является религиозной группой исповедующей религиозные ценности близкие к традиционному православию (под традиционным православием подразумеваются нормы веры, выраженные в канонах Книги Правил). В то же время в идеологии и религиозной практике данной группы присутствует ряд моментов, обособляющих ее из числа подобных общин РПЦЗ и других православных юрисдикций. В силу этой обособленности и слабых религиозных связей с другими религиозными группами, близкими по идеологии, группа находится в благоприятных условиях для дальнейшего обособления и культивирования собственной уникальности. Это положение является благоприятным для использования методов контроля сознания;

- в Барнаульской Крестовоздвиженской общине РПЦЗ осуществляемый группой и ее лидером контроль сознания членов группы по степени охвата всех сторон жизни адептов и по своей интенсивности не идентичен тому контролю сознания, который осуществляется в тоталитарных религиозных группах над их членами. Наличие харизматического лидера, осуществление группового давления, иного психологического воздействия со стороны группы и ее отдельных членов не являются достаточными признаками тоталитарности группы. Психологическое воздействие со стороны групп и отдельных личностей на разные стороны человеческой жизнедеятельности, а также групповое давление на отдельных членов с большей или меньшей степенью интенсивности осуществляются в подавляющем большинстве социальных групп человеческого общества, религиозных и нерелигиозных. В соответствии с классификацией, предложенной Н. Орлом, Барнаульская Крестовоздвиженская община относится к классу паратоталитарных религиозных групп, что свидетельствует лишь о ее большей сплоченности по сравнению с неорганизованными и малоорганизованными социальными группами. Наличие формального членства и четко выраженного пограничного контроля также не является признаком тоталитарности и характерно для большинства современных протестантских религиозных групп, которые не являются по своему характеру тоталитарными;

- употребления термина "тоталитарность" в отношении всей совокупности способов идеологической обработки адептов рассмотренной религиозной группы с научной точки зрения неправомочно. Соответственно, неправомочно употребление терминов "тоталитарная группа" или "тоталитарная секта" в отношении Барнаульской Крестовоздвиженской общины РПЦЗ. Также неправомочно употребление в адрес данной религиозной группы термина "деструктивная" по причине отсутствия доказанных случаев получения психического вреда вследствие членства в данной религиозной группе;

- по своей социальной структуре и степени тоталитарности данная религиозная группа занимает промежуточное место между идеологически близкими религиозными группами - обычным православным приходом (культурная группа) и православным монастырем (тоталитарная группа). По своей организационной структуре Барнаульская Крестовоздвиженская община близка к некоторым современным протестантским религиозным организациям.

В силу известных причин исследование подобных социальных групп затруднено, поэтому нет возможности проведения более тщательных исследований, тестирований и опросов, наблюдений и т.д., что дало бы возможность для более тщательного исследования религиозной группы. Впрочем, уникальное положение автора данного исследования, давшее возможность на протяжении нескольких лет непосредственно день за днем наблюдать жизнь исследуемой группы, само по себе ценно как эмпирическая база для исследования механизмов функционирования религиозных групп. Возможно, в будущем удастся вернуться к исследованию социально-психологических феноменов на примере Барнаульской Крестовоздвиженской общины.

В заключение нужно отметить, что пока существует человечество, неизбежно столкновение интересов различных социальных групп. В контексте этого понятна настороженность широких общественных слоев по отношению к паратоталитарным и тоталитарным группам - это наиболее мобильные и целенаправленные социальные образования, как правило обладающие большим потенциалом для отстаивания групповых интересов и  распространения групповых ценностей. Но, поскольку, как мы уже говорили, тоталитарность не является синонимом преступности, то борьба с тоталитарными сектами со стороны государственных органов не имеет правовой базы. В то же время, учитывая особую силу тоталитарного воздействия на личность и значительную трудность по освобождению от него, государственными органами должен предусматриваться ряд мер по "технике безопасности" для граждан: это информирование всех граждан о способах контроля сознания в тоталитарных группах. Только когда информированный человек делает свободный выбор в пользу пребывания в тоталитарной группе, отдавая свою свободу в чужие руки, только тогда его выбор должен быть свободен от обратного насилия с любой стороны. И, опять же, тоталитарные группы, практика которых вступает в конфликт с государственным законодательством и с основополагающими моральными ценностями человеческого общества, должны быть строго контролируемы государством, в силу своей особой опасности.

 

Список литературы

 

1.              Блюм Х. Чреватые конфликтами религиозно-мировоззренческие группировки и ориентировки. - Электронный документ. - Режим доступа: http://people.nnov.ru/volkov/descult/

2.              Волков Е. Н. Методы вербовки и контроля сознания в деструктивных культах // Журнал практического психолога, 1996.  № 3. С. 76-82. - М.: Фолиум.

3.              Ивахненко Д. Что нужно знать о "промывании мозгов". - Электронный документ. - Режим доступа: http://people.nnov.ru/volkov/descult/

4.              Короленко Ц. П., Дмитриева Н. В. Социодинамическая психиатрия. - Новосибирск: Издательство НГПУ, 1999.

5.              Лапкин И.Т. "...Открытым оком". / И.Т. Лапкин. - Барнаул, 2002. - 752 с.

6.              Лири Т., Стюарт М. и др. Технологии изменения сознания в деструктивных культах. - Электронный документ. - Режим доступа: http://people.nnov.ru/volkov/descult/

7.              Лифтон Р.Д. "Изменение сознания" и психология тоталитаризма. - Электронный документ. - Режим доступа: http://people.nnov.ru/volkov/descult/

8.              Орел Н. Психодинамические механизмы влияния тоталитарных групп на личность: профилактика и преодоление зависимости. - Электронный документ. - Режим доступа: http://people.nnov.ru/volkov/descult/

9.              Прайор К. Не рычите на собаку! - Электронный документ. - Режим доступа: http://people.nnov.ru/volkov/descult/

10.          Прокопишин Р.А., Герасимов А.В., Кудеярова Н.Ю. Особенности динамики изменений личности у последователей псевдорелигиозных корпораций. - Электронный документ. - Режим доступа: http://people.nnov.ru/volkov/descult/

11.          Роадс К. А что можно сказать об НЛП? - Электронный документ. - Режим доступа: http://www.influenceatwork.com/nlp.html

12.          Священник Николай Балашов, иеромонах Нафанаил (Судников). "Для Слова Божия нет уз..." 2 Тим.2:9. - Барнаул, 2002. - 648 с.

13.          Скородумов А.А. Социально-психологический анализ дезадаптации личности: на примере современных внеконфессиональных течений. /Под ред. проф. Р.М. Грановской. - Канд. дисс. - СПб.: 1996.

14.          Хассен С. Освобождение от психологического насилия. - Электронный документ. - Режим доступа: http://people.nnov.ru/volkov/descult/

15.          Целикова В.В. Групповое мышление как механизм влияния на личность в деструктивном культе. - Журнал практического психолога. Москва, Фолиум. 1997, № 1. С. 98-101.

 

---

[1] Везде в тексте работы под словом "православный" мы подразумеваем самоназвание + определенного рода связь с исторической православной церковью, а отнюдь не богословскую истинность религиозного мировоззрения.

[2] Используя термин "демократические государства" мы отнюдь не имеем ввиду ни одну из современных демократий, некоторые из которых сами скрыто тоталитарны (об этом далее), но берем идеальный вариант.

[3] Что оказывает значительное влияние на объект воздействия, как это сформулировал Леон Фестингер в своей концепции когнитивного диссонанса: "Если  вы изменяете  поведение человека,  его мысли и  чувства изменятся,  сводя диссонанс  к минимуму".  (Festinger Leon, Rieken  Henry W.  & Schachter  Stanley. When  Prophecy Fails:  A Social and Psychological Study  of a Modern  Group that Predicted  the Destruction of  the  World. NY;  Harper  & Row,  1956.)  Как  описывал Фестингер,   "диссонанс"   -   это   психологическая    напряженность, возникающая, когда поведение человека  находится в противоречии с  его убеждениями и верованиями. Сродни голоду, эта напряженность заставляет человека ощущать дискомфорт  и принимать меры  к его устранению.  Люди предпочитают,   чтобы   их   поведение,   мысли   и   эмоции   взаимно согласовывались, и допускают лишь незначительное несоответствие  между этими тремя компонентами своей личности. Психологическое  исследование показало, что,  если один  из  трех компонентов  изменится,  остальные также  изменятся  в  целях  уменьшения  когнитивного  диссонанса.  Эта тенденция  может   проявляться   несколькими   различными   способами. Например:

-  Когда  люди  ведут   себя,  по  их  мнению,  глупо   или безнравственно, они изменяют свои аттитюды,  дабы убедить себя в  том, что их  поведение  разумно  и оправданно.

-  Люди,  придерживающиеся противоположных  взглядов,  склонны  интерпретировать  одни  и  те  же новости  или  фактический   материал  спорного  характера   совершенно по-разному: каждый видит и помнит то, что соответствует его  взглядам, приукрашивая  или  изгоняя  из  памяти  то,  что  могло  бы   породить диссонанс.

[4] "Промывание мозгов" часто принято связывать еще и с применением жестоких физических ограничений или пыток.

[5] "Демонизация" термина "тоталитарный" является, по-видимому, одним из последствий (и инструментов) холодной войны 50-ых-80-х гг., когда западным идеологам необходимо было абсолютизировать преступность тоталитаризма как политической системы, через это уравнять коммунистическую идеологию с идеологией фашизма, и тем самым обосновать "крестовый поход" против коммунизма.

[6] Греческое слово ???? - означает "около".

[7] Почему-то автор этой классификации не указал паратоталитарные формы религиозных групп.

[8] Орел Н. Психологические механизмы влияния тоталитарных групп на личность: профилактика и преодоление зависимости // Контроль сознания и методы подавления личности: Хрестоматия

[9] Любопытное исследование провел доктор Ф. Йикли в одной из тоталитарных групп. Для анализа изменений на личность был использован опросник Майера-Бриггса, который оперирует шестнадцатью социотипами (эта модель личности построена на модели Юнга, и аналогична той, которая используется в отечественной соционике - считается доказанным, что социотип личности не меняется на протяжении всей жизни). Так вот, доктор Йикли подошел к проблеме творчески: каждый участник вопроса заполнил анкету так как бы он это сделал до присоединения к культу, потом в своем нынешнем состоянии, затем, как бы он это сделал прогнозируя на пять лет вперед. Получился удивительный результат: первые варианты показывали нормальный разброс социотипов, во вторых наблюдалось сильное смещение к социотипу лидера культа, третьи показали почти полную идентичность всех социотипов социотипу лидера культа (Кипу Мак-Кину, сенсорно-этический экстраверт). Подобные исследования, проведенные в нетоталитарных религиозных группах (среди католиков, лютеран, баптистов, методистов), показали неизменность социотипа до и после вступления в культ. (Yeakley Flavil R., Norton Howard W. & Vmzffnt  Gene & Don E., eds.  The Discipline Dilemma. Nashville, TN: Gospel Advocate Press, 1988. Цит. по Стивен Хассен. Освобождение от психологического насилия.).

[10] Прайор К. "Не рычите на собаку. О дрессировке животных и людей".

[11] Т.Лири, М.Стюарт. "Технологии изменения сознания в деструктивных культах".

[12] Т.Лири, М.Стюарт. "Технологии изменения сознания в деструктивных культах".

 

[13] "Я боец от юности" (И.Т. Лапкин).

[14] Можно было бы порассуждать о том, "православно" ли подобное образование с позиций традиционного православного богословия, но подобное исследование не входит в цели нашей работы.

Следующая >Разъяснение о.Ипатия (Обревского) по поводу его перехода под омофор митрополита Серафима (Боня)